Книга Синие цветы I: Анна, страница 24 – Литтмегалина

— И тушь сотри.

— У меня кончились салфетки для снятия макияжа.

— А. Ну это как раз хорошо – обычные парни не таскают с собой салфетки для снятия макияжа.

— Не похож, так не похож, – Науэль вздохнул с неискренним огорчением. – Лишний раз доказывает, что яркую индивидуальность не скроешь.

— Все же сотри тушь. Она привлекает внимание, – я протянула Науэлю свою скомканную, розовую от крови, салфетку.

Избавляясь от туши, Науэль в последний раз прошелся взглядом по вешалкам.

— Прощай, мое во всех смыслах дорогое барахло. Не забывай меня и пылись меньше.

Подхватив с пола рюкзак, Науэль закрыл глаза непроницаемо-черными очками, его спутниками в любое время года, и мы вышли на улицу, где моросил скучный осенний дождь. Намокнув, светло-серая ткань моего пальто быстро стала темно-серой.

Минут тридцать мы шагали в полном молчании. Лицо Науэля вернулось к нормальному цвету. Мне было неуютно и тревожно, со дна души поднималась, как бы я ни пыталась придавить ее, мутная тоска. Мрачные мысли вламывались в голову с безжалостным нахальством. Янвеке мертв, у меня не было в этом сомнений, но мне еще только предстояло осознать это. Поглядывая на Науэля, я поражалась его хрупкости. Он похудел на шесть килограммов для «подростковых» эпизодов его последнего фильма, а поскольку он и до того был худым, от него остались кожа да кости.

После получаса быстрой ходьбы мы добрались до оживленной улицы. Магазины, прохожие, навязчивая реклама со всех сторон – все привычно опостылевшее. Но на мне одежда Науэля и сам Науэль со мной – а ведь не пятница, – и ощущение обыденности разбито вдребезги. Среди суеты и многолюдья на меня накатил страх. Казалось, любой человек может представлять опасность. Как мне теперь вести себя? Я должна перемещаться только по ночам? Уехать из страны и никогда не возвращаться? Сделать пластическую операцию для изменения внешности? Ох, я ничего не знаю о жизни в бегах.

— Ты же возьмешь меня с собой?

Науэль оглянулся и хмуро взглянул на меня.

— А у меня есть выбор?

Его ответ был ранящим и радующим одновременно. Что бы там ни ждало меня дальше, я буду с ним, ради чего и кораблекрушение моей жизни можно выдержать. Хотя была ли она вообще, эта жизнь?

Науэль издал короткий насмешливый звук.

— Я все сделал для того, чтобы однажды без проблем раствориться в толпе, – он показал мне на транспарант с рекламой минеральной воды, который висел не в сезон – кого интересует минеральная вода осенью? – М-да. Мне легче распродать себя по кусочкам на аукционе, чем превратиться в невидимку.

— Тебя взяли бы дороже целым.

Я уже много раз видела эту рекламную фотографию: запрокинувший голову Науэль демонстрирует свой прекрасный профиль. Сверху на Науэля падают потоки сверкающей воды, стекают по его лицу и голой груди.

— Вода, которую они лили на меня, была ледяная, – припомнил Науэль. – Вряд ли горячая вода на фото выглядит иначе, так что, полагаю, они делали это из чистого садизма.

А я полагала, что большинство из тех, кто видел эту фотографию, задумывались отнюдь не о минеральной воде.

Мы зашли в аптеку. Науэль продиктовал длинный список, закончившийся гематогеном и аскорбинкой (он сказал мне как-то, что может затащить себя в аптеку только обещанием чего-нибудь сладкого или оказывающего наркотический эффект).