Книга Синие цветы I: Анна, страница 21 – Литтмегалина

Выйдя на нужной остановке, я угрюмо побрела по разбитому тротуару. Меня трясло от холода, и я скрещивала на груди руки в тщетной попытке согреться. Внутри было больно, точно я глотнула уксуса. Что ж, хотя бы пялиться на меня здесь некому – район нежилой, только склады, гаражи, да полуразрушенное индустриальное здание, окруженное высоким бетонным забором. Небо было под стать моему эмоциональному состоянию – серое, почти черное, сыплющее холодным дождем. Под ногами хрустели осколки стекла и шифера. Редкие чахлые кустики, росшие вдоль тротуара, все почернели от пыли. Однако странное место для гардероба.

Нужное мне складское помещение располагалось в длинном одноэтажном здании, которое я отыскала без проблем, но шансы на то, чтобы обнаружить в нем Науэля, были минимальны. К моему удивлению, дверь в одиннадцатый отсек оказалась приоткрытой. Распахнув ее, я окинула взглядом заставленное вешалками квадратное помещение и шагнула вперед.

— Ты, – выдохнул Науэль прямо мне в ухо, вдруг возникая из-за двери.

Я дернулась. Клинок, направленный на мою щеку, опустился.

— Я чуть не завизжала.

— Ужас какой, – ответил Науэль в его обычной недовольной манере и щелкнул ножом, складывая лезвие. – А я чуть тебя не прирезал, всего-то. Что с твоей шеей?

— Ерунда, – я подняла подбородок, позволяя холодным пальцам Науэля ощупать мое горло. Да уж, потребовалось нападение бандитской группы, чтобы заставить Науэля прикоснуться ко мне.

— Действительно, ерунда.

Он отстранился, дав мне возможность рассмотреть его получше. Выглядел он бледнее обычного, а в сочетании с его обесцвеченными волосами и вовсе как мукой обсыпанным. Тушь размазалась по нижним векам. Ярко-голубой цвет его контактных линз еще никогда не смотрелся так искусственно. После затянувшегося секунд на тридцать молчания я уже вполне ожидала, что Науэль прокомментирует, как плохо я одета, но он выдавил:

— По некоторым причинам у меня не возникает желания расспросить, как у тебя прошел день.

— Янвеке убили, – сказала я, и у меня затряслись губы.

Во взгляде Науэля мелькнуло меланхоличное «Ну, и?» Точно так же он бы отреагировал, если бы я ему сообщила, что стиральный порошок подорожал. Я села на пол и еще минут пять самозабвенно порыдала, что Науэль флегматично переждал, беззвучно топая розовым кедом.

— Хоть бы сделал вид, что тебя колышет, – упрекнула я.

— Вот еще, – возмутился Науэль. – И не сиди на ледяном полу.

Я послушно встала на ноги.

— Не могу не отметить… – начал Науэль вкрадчиво.

— Что?

— Отличная у тебя футболка, – он хрюкнул. – Эммерик был бы счастлив получить такую.

Эммерик был науэлев любимый маньяк. Я посмотрела вниз. На футболке была изображена улыбающаяся рожица. Сейчас ее делил надвое длинный потек крови. Меня передернуло. Только Науэль мог счесть такое забавным.

— Возьми, вытри шею, – он протянул мне пропитанную лосьоном салфетку для снятия макияжа. – Ты похожа на жертву вампира.

Пока я приводила себя в весьма относительный порядок, Науэль бродил среди вешалок в поисках того, во что можно меня приодеть. Впервые услышав, что он снимает отдельное помещение для своей одежды, я очень удивилась. В прошлом он нигде и ни с кем не жил дольше месяца, и ему было неудобно перетаскивать гору тряпок с квартиры на квартиру. Вероятно, он также опасался, что его гардероб станет жертвой очередного покинутого и разгневанного любовника. Со временем меня перестало удивлять что-либо, связанное с Науэлем. Я привыкла к самым странным вещам.