Книга Синие цветы I: Анна, страница 220 – Литтмегалина

Прошло немало лет, прежде чем я услышал их призыв, сиреной взвывший в моей голове. Час настал. За долгий срок ожидания, когда отчаянье чередовалось с надеждой, я очень изменился. Я стал сильным, изворотливым, хитрым. Я был готов стать их лучшим бойцом. С этой мыслью я сел в самолет.

Среди мирной тишины утренних улиц я вдруг услышал, как мой демон ворчит и жалуется, требуя пищи. Требовалось утихомирить его, прежде чем отправляться в СЛ. Я заприметил неуверенно загребающего ногами человека. Он явно ощущал себя неуютно в рованской столице.

— Ты ровеннец? – спросил я.

Он обернулся.

— Нет.

Я посмотрел в его вопрошающие глаза, проследил за витками ниточки его судьбы и там, где она обрывается, увидел собственное лицо.

Я предполагал, что не все будут рады работать со мной, но не представлял, какие отчаянные споры велись вокруг моего имени все эти годы. К тому времени структура организации изменилась – сформировали два отдела, причем второй сплошь состоял из честолюбивых нахальных новичков. Возможно, с ними я сработался бы лучше, но мое дело по наследству перешло Первому Отделу, многих сотрудников которого, хотя и изрядно постаревших, я смог узнать в лицо. Должность начальника Первого Отдела СЛ занял человек по имени Медведь. К сожалению, он являлся одним из самых ожесточенных моих противников.

Когда я вошел к нему в кабинет, Медведь даже не удосужился изобразить удивление, лишь тяжело вздохнул, откладывая в сторону бумаги. Он знал, что я приду. Да, у них все было просчитано с самого начала, и мое возвращение было так же спланировано, как мое бегство ранее. Я понимал это. Как и то, что не могу быть уверен, что привязанность, которую демонстрировал ко мне Илариус, была искренней. Я мог быть для него просто работой, очередным заданием, которое ему поручили выполнить. Возможно, каждая фраза, которую он говорил мне, была продумана и согласована коллегиально.

Костюм Медведя был мятым, точно он спал в нем, а борода выглядела растрепанной. На столе громоздились пустые кофейные чашки. Все это заставило меня задуматься о том, что здесь происходит.

— Не считай, что я рад тебе, или одобряю планы насчет тебя, или твои собственные планы, – он едва не лопался от гнева, и я подумал: «Потише, здоровяк, а то тебя удар хватит». – Это отвратительно и безнравственно. Я отодвигал твое возвращение так долго как мог. Не рассчитывай, что я смирюсь. Я продолжу добиваться твоего устранения.

— Кажется, ты хотел сказать «отстранения».

— Я сказал что хотел сказать.

— Видать, дела у тебя совсем плохи, раз наверху перестали ценить твое мнение?

Медведь скрипнул в ответ зубами.

— Дай догадаюсь: он не оставил вас в покое, – я говорил о том, по чьей вине почти тридцать лет назад пострадал я сам. – Вы у него на прицеле, и он отстреливает вас одного за другим. Видишь, я в общих чертах осведомлен. Вам нужна моя помощь. Кто еще способен ему противостоять?

— Я не вижу разницы между ним и тобой. Значит, мы просто натравливаем одного демона на другого, – Медведь с омерзением указал на пятно крови у меня на манжете.

Я ухмыльнулся.

— Это же лучше, чем если бы мы оба ополчились против вас, да?

— Какое у нас право позволять тебе терзать людей, виновных лишь в том, что они родились в другой стране?