Книга Синие цветы I: Анна, страница 219 – Литтмегалина

К рассвету улицы почти опустели. Было холодно, как в могиле. На того бродягу-старичка я взглянул уже чисто машинально – и увидел смерть. Совсем рядом. Совсем скоро. Я последовал за ним. Мы постояли, ожидая зеленого сигнала светофора, хотя на дороге не было ни единой машины. Перешли на другую сторону, к парку. Старик направился к аллее. Шаги его становились медленнее и медленнее. Он остановился и согнулся, положив руку на грудь.

С расстояния в десять шагов я бесстрастно наблюдал за ним. Я мог бы вызвать скорую с телефона-автомата, но знал, что любые действия тщетны – время его жизни истекает.

Только когда человек упал на асфальт, я приблизился к нему. Он раскрывал рот, пытаясь что-то сказать. Я видел на его лице гримасу боли. У меня был складной нож в кармане. Я достал нож и вытащил лезвие, не показывая старику. Его взгляд умолял меня.

— Я помогу вам, – сказал я. – Скоро боль закончится, – и ударил его, прикончив почти мгновенно.

Пока мой демон глотал, я сидел на асфальте и смотрел в светлеющее небо. Я чувствовал себя виноватым, но менее, чем если бы убил ребенка, женщину или человека, чья нить судьбы была долгой и прочной, такой прочной, что один я мог ее разорвать. Этот бродяжка умер бы в любом случае. Я попытался увидеть собственную нить. Она тянулась недолго и обрывалась несколько лет назад. Мое выживание было ошибкой, сбоем, и на данный момент я был совершенно свободен от сценария судьбы, но знал, что новая нить уже свивается, складываясь из тончайших волокон.

Я посмотрел на старика. Его лицо было таким спокойным. Капли крови замерзли, превратившись в красный лед. Мне не должно быть противно, напомнил я себе. Кровь – священная жидкость, ее используют в ритуалах, и даже пить ее, наслаждаясь вкусом, более естественно, чем чувствовать к ней отвращение.

Я сумел дотянуть до весны, но, растратив Силу до донышка, ощущал себя так, что лучше бы был мертв. Настала пора вернуться домой. Стоило пересечь границу, как мне стало лучше – впрочем, это ощущение могло быть результатом самовнушения. Несмотря на долгие изматывающие часы, проведенные в разбитом трясущемся грузовике, меня наполнили энергия и искрящаяся радость. Я вдыхал воздух моей страны и не мог им насытиться. Возвращение в Ровану было все равно как воссоединение с собственной душой.

Восстанавливаясь, я около месяца прожил в Торикине. Это было прекрасное место для такого человека, как я – по множеству причин. В Льеде от меня шарахались прохожие, напуганные моей бандитской манерой одеваться, длинными вызывающе рыжими волосами и цепким взглядом. В Торикине же меня не замечали. Для рованской столицы я был недостаточно странным, чтобы привлекать внимание. Каждое утро я ходил в Парк Исчезающих Теней. Там было столько Силы, что ветки вибрировали.

Единожды я решился приблизиться к зданию «Серебряной Лисицы». Я долго стоял, рассматривая знакомые стены, переполненный упреками и любовью. Хотя СЛ до сих не обратилась ко мне, я знал, что она во мне нуждается. Но я не решился войти.

Вернувшись в Роану, я начал строить свою империю. Мне не обязательно было причинять зло своими руками, чтобы мой демон оставался довольным, и я был рад избавиться от обязанности разделывать для него дичь. Дважды в год я возвращался в Ровану – подзарядиться Силой, полечить душу. И все это время я чувствовал на себе неотрывный взгляд СЛ.