Онлайн книга «Гнилое яблоко»
|
___________ ________________ _____________________ _______________ _____________ ______________ ____________________________________ В то время мои сестра и отец были еще живы, а наша семья – вполне нормальной. По меркам Рареха, так даже хорошей… Моя мать купила замороженную рыбу – слипшиеся в комок мелкие рыбешки. Она бросила их в кастрюлю и поставила на огонь. Рыбешки растаяли, отогрелись и… ожили. Не решившись варить их живьем, мать положила рыб в таз и унесла в ванную. Позже я заглянул их проведать – рыбы плавали в тазу туда-сюда. Я запустил руку в воду и выловил одну из рыб. Брюхо рассечено, внутренности извлечены. Это было первое странное переживание в моей жизни: рыба билась в моих руках, живая, хотя должна была быть мертвой. В супе этих рыб я так и не увидел. Из ванной они таинственным образом исчезли. Я никогда не спрашивал мать, что она с ними сделала, и смерть выпотрошенных рыб осталась для меня такой же загадкой, как сама их противоестественная жизнь. Почему мне вдруг припомнились рыбы? Вместе с воспоминаниями ко мне вернулось то жуткое удивление, что я испытал, наблюдая их проворные перемещения в синем пластиковом тазу. Однако мне стало чуть легче. Как приятно в этом пространстве увидеть фрагмент прошлого, являющийся несомненно твоим. Темноту вокруг меня наполняло движение. Как рыбки из моего воспоминания, населяющие Долину сущности оттаяли и ожили, хотя должны были быть давно мертвы. Я перевернулся на бок и включил фонарик. Бледный, короткий луч. Батарейка издыхала; я, в общем, тоже. Велика вероятность, что я кончусь раньше батарейки или одновременно с ней, так что о проблеме со светом можно не беспокоиться. Когда я чуть повел лучом влево, он высветил угол расположенного в трех шагах от меня здания. Смутно припомнилось, что я прошел мимо поселения некоторое время назад. Этот дом стоял уединено. Мне вспомнился одиноко расположенный квадратик на карте Отума, отмеченный жирным крестом. Я снова посветил на дом. Окна без стекол. Каркас недостроенной крыши. Это то место? Хотя я смутно ощущал присутствие Отума, я не мог быть уверен, что он поблизости именно сейчас.Вероятно, это лишь оставленный им оттиск, по-прежнему витающий в воздухе. В Долине граница между событиями прошлого и настоящего все больше размывалась. Игнорируя чувство тревоги, сжимающее внутренности в узел, я поднялся на ноги. И, подсветив ступеньки крыльца фонариком, поднялся в дом… Изнутри тот напоминал коробку, обитую черным бархатом. Севший фонарик был плохим помощником, высвечивая пространство шириной в ладонь, не больше. Один осторожный шаг… проваливающаяся доска под мной. Я отшатнулся, потерял равновесие и упал на задницу. Вытянув дрожащую руку, посветил перед собой фонариком. Пол разобран, доски сложены в стороне… Осторожно подобравшись ближе к бреши в полу, (разверстые животы рыб) я посветил на дно. Луч отразился от поверхности воды. Я ощущал Отума так остро, что практически видел его: вот он подцепляет половицу острыми ногтями, тянет ее на себя, и она легко подается, не зафиксированная гвоздями. Мне показалось, что я улавливаю пульсацию, исходящую снизу. То, за чем Отум пришел в Долину, все еще здесь. Отум не смог забрать это. (оно забрало его) От одной идеи лезть в пролом по спине потекли капли холодного пота. Но какая у меня есть альтернатива? Это темное пространство, в котором я сейчас нахожусь… это же не обычная ночь, верно? Я сомневался, что выход из Долины существует на этой грани реальности, даже если бы каким-то чудом мне удалось добраться до 132-го шоссе – что с учетом кромешной тьмы просто невозможно. Да и как я себе представляю «выход»? Вывалюсь из черного облака в нормальный мир? Нет. Я не мой отец, чтобы тешить себя надеждой, что способен спастись посредством трусливого бегства. Вероятно, если я выполню требование Белой Женщины, я могу рассчитывать на помощь с ее стороны. |