Книга Гнилое яблоко, страница 81 – Литтмегалина

Источник света мне не потребовался – стоя среди деревьев, она виделась в темноте совершенно отчетливо, будто вырезанная из другой фотографии и наклеенная на темный фон. Она действительно была вся белая. Кожа цвета снега. Мокрые светлые пряди ползут по щекам, как змейки. Глаза смотрят прямо на меня, без всякого выражения, блестящие от влаги и странно темные, будто впитавшие тьму.

Я увидел грязь на ее платье, о которой упоминал Миико, но затем понял, что это кровь. Черные следы крови, размазанной по ткани. «Какая же она мертвая, – подумал я, – мертвее моей матери». Мне было одуряюще страшно – повисший в груди распирающий страх, такой же колючий и жесткий, как замороженная темнота вокруг.

(теперь я до конца жизни буду бояться темноты, ожидать, что белое лицо проступит сквозь нее)

(не смотри на меня, ты меня разрушаешь)

Какое скребущее чувство внутри. Будто мою душу выскоблили из меня, и остались только пустота и кровяные потеки.

«Беги же!»

Мимо моей щеки, царапнув мочку уха, пролетел нож. Я не стал дожидаться, когда за ним последуют остальные, и, развернувшись, ударился в бегство. Луч моего фонарика прыгал по черным стволам деревьев, крючковатым веткам, пытался пронзить темноту в зазорах меж ними. Я сам был как этот умирающий луч: дрожал в чьей-то руке, высвечивая то одно, то другое.

Мимо метнулись еще несколько ножей, но я не обратил внимания. Меня уже мало заботило, отделаюсь я большой или малой кровью. Что угодно, лишь бы убежать.

Остановившись лишь когда в легких совсем не осталось воздуха, я снова услышал голос.

«Я покажу тебе путь. Найди чужака. Избавься от него».

В темноте разгорались цветные пятна.

От неожиданности я выронил фонарик, и он выключился от удара о землю. Подобрав фонарик с земли, я повесил его на шею, но включать не стал. В нем уже не было нужды: Долина вокруг меня с каждой секундой мерцала все ярче, освещаясь расплывающимися повсюду пятнами флюоресцирующей краски. Они были овальные, и круглые, и совсем странной угловатой формы; лужами лежали на земле или неподвижно висели в пространстве облаком мелких частиц, как подброшенная в воздух горсть песка.

Синие пятна на кончиках травы, как на кончиках пальцев. Я должен идти за ними? Среди остальных цветов синий казался воплощением разума. Поднимаясь, я задел рукой широко расползшееся красное пятно, и меня так обожгло, что я вскрикнул.

(опасно все)

(иди)

(бояться бессмысленно)

Дальше по синим пятнам, опустив нос, как ищейка.

Я миновал дома. Краски стекали с их грубых стен, как горячая карамель. Желтый поток сливался с синим, вместе с ним образуя зеленый. Фиолетовый ручеек, движущийся в воздухе подобно плывущей водяной змее, скользнул под мою футболку, сквозь кожу, мышцы и кости, и я содрогнулся от омерзения, но не замедлил движения.

Цвета набирали яркость, слепили. Мои ступни больше не ощущали земли. Мой бег походил на полет – невесомо, без сопротивления, без усталости. Порой я зависал без опоры на долю секунды дольше, чем это возможно в реальности.

(не могу рассказать об этом, никому; нет слов)

_____________ ________ ___________ _____________ _________ _________________ ________ _ _____________ __________________ ________________

И в один момент все погасло. Тело снова обрело тяжесть, не больше обычной, но я оказался застигнут ею врасплох и кулем свалился на землю. Во мне вздрагивала каждая клетка. Судорожные рывки собственных конечностей напоминали мне подергивания заведенной механической зверюшки, идущей на своих железных лапках к краю стола, чтобы рухнуть вниз, и уже на полу, неуклюже завалившись на бок, тупо повторять однообразные движения, будто это имеет хоть какой-то смысл.