Книга Гнилое яблоко, страница 37 – Литтмегалина

Проходят два месяца, и он… остается. Внутри его тоже есть что-то омерзительное, чему он поставил знак «минус» и что держит в тайне, и оно соединяется с городом, словно маленький магнит с большим. Он не способен отменить эту тягу и медленно выгорает изнутри, пока весь не превращается в золу и уголь.

Сейчас, думая об этом, я понимал, что больше всего в этой жизни боялся повторить судьбу отца…

Я слышал, что самоубийство одного человека накрывает черной сеткой всю его семью. Дотягивается до его потомков, может даже до друзей и соседей. Люди почему-то начинают загонять себя в жизненные тупики, где им только и остается (по их убеждению), что броситься в черноту за дверью, распахнутую тем, первым.

(к чему эти мысли? в моей семье НЕТ самоубийц)

(но тогда почему я ощущаю холодный сквозняк, веющий из черного открытого проема?)

Пальцы Отума обхватили мои щеки. Ему было так приятно угадывать мой самый худший кошмар.

— Ты – никто, – произнес он почти ласково, с торжеством глядя мне прямо в глаза. – Я все сделаю для того, чтобы вернуть тебя в твою канаву и не выпустить, уяснил?

— Заткнись! – сказал я.

— Боишься? – рассмеялся Отум. – Я сильнее тебя в любом случае. Рано или поздно все будет так, как хочу я.

Я отпихнул его от себя и встал. Мою голову заполнял хаос. Под ноги попало что-то, и Отум прорычал: «Кофе!» (кофе из перевернутой банки посыпался на траву). В ту же секунду варево в кастрюле закипело и хлынуло через край. Отум импульсивно схватил кастрюльку голыми руками, обжегся и заплевался ругательствами. Но мои мстительные чувства такая мелочь, как пара пузырей на его пальцах, утолить не могла.

Миико до сих пор не объявился. Стоит пойти поискать его. К тому же это удобный повод убраться отсюда. Отум крикнул что-то мне в спину, но я даже не оглянулся. Довольно, хватит.

Когда я отошел достаточно далеко, чтобы, вздумай я оглянуться, не увидеть Отума среди деревьев, меня немного отпустило. Дерьмо, дерьмо. Пора бы разорвать эту красную нить, что протянулась между нами. Я сам не понимал, зачем слушаю Отума и зачем вообще стремлюсь с ним разговаривать.

Я расстегнул молнию на джинсах и неторопливо, наслаждаясь процессом, помочился. Жалко, что нельзя избавить голову от проблем, а тело… от боли в мышцах с такой же легкостью, с какой опустошаешь мочевой пузырь. Ладно, хотелось бы знать, куда все-таки запропастился Миико…

Я брел среди деревьев, высматривая его полосатый свитер и нигде не видя. Я бы окликнул Миико, но почему-то мысль, что Отум услышит мой голос, меня останавливала. Я устал от Отума и его постоянных попыток раздавить меня; мне нужно было спрятаться от него на время.

Потом деревья впереди поредели, и прежде, чем я увидел сжавшегося в комок Миико, я почувствовал, что нашел его. Я вышел к озеру – так себе озерцо, чуть больше лужи. Миико сидел почти у самой воды, среди разложенных цепочкой камней, и трясся мелкой дрожью. Его красная кепка валялась неподалеку.

Я споткнулся о камень и едва не навернулся. Миико даже не вздрогнул от шума, полностью погруженный в свои мысли. Камней здесь было много, и они привлекали внимание своей явной чуждостью этой местности. Кто и зачем стал бы ввозить в Долину груду камней? Поначалу камни показались мне разбросанными хаотично, затем я понял, что ранее они были сложены в широкие, метра в полтора диаметром, круги, теперь почти полностью разрушенные. Лишь одному удалось уцелеть.