Книга Гнилое яблоко, страница 108 – Литтмегалина

Кшаанская религиозность в целом весьма кровожадна, но ни в одном ее ответвлении крови не придавали такого значения, как в верованиях красноземельщиков. Когда их жрецы были убиты, а храмы разрушены ровеннскими воинами, немногие уцелевшие сектанты продолжили отправление ритуалов где придется. Вы понимаете, как долго это тянулось? Никто и не помнил, когда началось. И все это время эти люди считали и, уверен, еще где-то продолжают считать – они спасают мир от темноты, разбрызгивая кровь животных и человеческую. При столь великой цели оправданы любые средства. В этой убежденности и заключена основная опасность секты – человеку дают право совершать ужасные вещи, одновременно блокируя его совесть.

Д. – Вы правы.

Т. – Я шел к правоте медленно и опоздал.

Д. – Итак, вы оказались в Красной Земле…

Т. – Я выглядел старше своего реального возраста, был привлекателен внешне, модно одевался, красил волосы в необычные цвета, говорил на ровеннском чисто, без акцента, и обладал талантом убеждения. Молодые люди не слушают взрослых, они слушают своих ровесников. И я не отрицаю факта, что много молодняка было втянуто в секту именно мною. Иногда родители, пытаясь вызволить своих детей, сами превращались в сектантов…

Красная Земля постепенно набирала силу, но ей еще удавалось избегать внимания представителей закона. (пауза)Это было легкое время для меня. Работенка не пыльная, так, болтай себе. Да и где еще, в моем возрасте и с моим уровнем образования, я смог бы получать столько денег?

Д. – Вы упомянули, что не разделяли их веру.

Т. – Да… воспринимал все это как забавную ерундистику, не более. Если начальство хорошо платит, отчего бы не подыграть его причудам. Да мне и не вкладывали нож в руки… поначалу. Я слышал, что они приносят в жертву животных и – по слухам – людей, но сам не наблюдал ничего подобного. Все эти безобидные обряды с разбрасыванием рябиновых ягод лишь усыпляли мою тревогу. Оплачено солнце кровью или нет, для меня дни были полны света, и я был достаточно эгоистичен, чтобы не задумываться о том, что случается с теми, кто выбран стать не жрецом, но жертвой. Бесчувственность к происходящему из стремления к собственной выгоде, жестокое любопытство – вот что было на дне озера моей души, на поверхности же я сиял богопочтением.

Д. – Потому что…

Т. – Потому что неверующий будет изгнан – это я знал. И потому что неверующий будет убит – это то, что я смутно чувствовал. Секта росла, ее руки становились длиннее. Все перестало быть игрой. Когда ко мне подвели ягненка, я подумал: «Его смерть оправданна. За веру. За меня», перерезал ему глотку и положил на алтарь.

Д. – Впоследствии вам приходилось снова убивать животных на ритуальных церемониях?

Т. – Часто. Это стало привычным делом, хотя я любил животных. Однако при необходимости сердце мое каменело. Не раз, отмываясь от крови, я спрашивал себя, как отреагировал бы мой отец, узнав, чем я занимаюсь. Наверное, он избил бы меня, и я не уверен, что стал бы сопротивляться.

Д. – Искали ли вы способ сбежать из Красной Земли?

Т. – Я подумал в какой-то день, что ситуация стала совершенно невыносима, и затем думал об этом в каждый последующий. Но не знал, как мне оставить секту, избежав кары за предательство. Да и были ли у меня настоящие причины для отказа от во многих аспектах удобного образа жизни? Одно лишь мое ощущение «неправильности», хотя я постоянно слышал, что наши действия необходимы и святы. Мы спасали мир, понимаете, разве это не благороднейшее занятие? (смех)