Книга Отпусти меня, страница 98 – Литтмегалина

— Как ты вообще? — спросила Надишь, тревожно поглядывая на Камижу.

— Я в порядке, — блекло отозвалась та.

Действительно, на ней не было никаких видимых повреждений, но она выглядела неопрятной, как больное животное, и казалась несколько заторможенной. Само то обстоятельство, что с момента их встречи прошло уже несколько минут, а обычно чрезмерно эмоциональная Ками до сих пор ни заплакала, ни засмеялась, казалось странным.

— Он тебя не бьет?

— Нет.

— А… в постели? — преодолев неловкость, задала Надишь мучающий ее вопрос.

— Теперь это уже менее больно.

— Это вообще не должно быть больно.

— Откуда ты знаешь? — Ками обратила на нее вопросительный взгляд.

Надишь отвела глаза.

— Я медик, — сказала она. — Послушай, я кое-что тебе принесла…

Они наконец дошли до колонки (неблизкий путь, если учесть, что обратно придется тащиться с тяжелым ведром), и остановились возле нее. Надишь вытряхнула из сумки шесть серебристых блистеров с красными таблетками внутри.

— Что это? — апатично осведомилась Ками.

Начинало светать, и Надишь впервые обратила внимание, что кожа у Ками под глазами отдает фиолетовым, словно она не высыпалась много ночей подряд.

— Эти таблетки помогут тебе повременить с детьми, Ками. Вот уж что тебе точно сейчас не нужно, так это беременность. Сначала попривыкни к своей новой жизни.

«Если это можно назвать жизнью», — подумала она.

— И что с ними делать? — спросила Ками без особого интереса.

— Проглатываешь одну таблетку каждый день, желательно в одно и то же время, лучше вечером.

— И что, детей не будет? Из-за каких-то там таблеток? Как это вообще возможно? Таблетки принимаешь сверху. А дети снизу появляются.

Надишь бы рассмеялась, если бы ей так не хотелось зарыдать.

— Нет, не будет. Главное — не делать пропусков. Ежедневно, запомни.

— Хорошо, я возьму их, — апатично кивнула Ками.

Таблетки следовало принимать с определенного дня цикла, в противном случае в первое время приходилось использовать дополнительные средства контрацепции, что Надишь с Ясенем поначалу и делали, но Надишь не видела смысла объяснять Ками все эти сложности. Главное, чтобы она начала пить противозачаточные. А там что-то поменяется. Ками повзрослеет, Шариф продемонстрирует какие-то положительные стороны или окажется настолько плохим, что Ками все-таки решится сдать его в полицию. Придется соображать по ситуации.

Они наполнили ведро водой. Ками ухватилась за ручку с одной стороны, Надишь — с другой, и все равно вес был значительный.

— А этот урод сам не в состоянии притащить в дом воды? — вспылила Надишь.

— Он же работает. Он устает. Ему тяжело.

— А в выходные?

— А в выходные он отдыхает… Расстанемся здесь. Мне нужно торопиться. Если он проснется, а завтрак еще не готов, он будет злиться.

— Я помогу тебе донести ведро до дома.

— Нет, не стоит приближаться к дому. Ты придешь ко мне еще? Даже мои сестры меня не навещают…

Надишь ощутила острую жалость. Бедный ребенок.

— Конечно.

Ками немного оживилась, даже разразилась слабой улыбкой.

— Мы можем встретиться у колонки. Примерно в это же время.

— В следующий понедельник?

— Хорошо.

Ками наспех обняла ее и ушла, тяжело клонясь под весом ведра. Провожая ее взглядом, Надишь ощущала такую тревогу, что в ушах начало звенеть.

* * *

— Тебя что-то беспокоит? — спросил Ясень, внимательно глядя на нее сквозь стекла очков.