Книга Отпусти меня, страница 9 – Литтмегалина

— Я не знаю, где он сейчас.

— Это очень одинокая жизнь, — пробормотал Ясень.

— Я люблю одиночество.

— Неправда. Люди ненавидят одиночество. Все хотят немного любви.

— Просто сделай со мной что ты хочешь, — взмолилась Надишь, неосознанно перейдя на «ты». — Пусть это быстрее начнется и быстрее закончится.

— Не то чтобы мне нравится твой настрой… — вздохнул Ясень. — Но если ты настаиваешь… — он встал и мягко потянул ее за предплечье. — Ляг на диван. Вот так.

Надишь подчинилась и напряженно вытянулась на диване, сжав в кулаки ледяные пальцы.

— Приподними голову… — Ясень подсунул ей под затылок мягкую подушку, помогая улечься поудобнее.

Какая тошнотворная, ненавистная забота. Глаза начало жечь, и Надишь зажмурилась. Она услышала шорох атласной ткани, затем Ясень прижался к ней — ощущение тепла и давления, и на нее дохнуло запахами мыла, теплой кожи и возбуждения. Он был без халата, абсолютно голый. Надишь подумала, что умрет. С таким сердцебиением не живут.

— Нади… я не понимаю, почему ты так напугана… — пробормотал Ясень. Его голос звучал мягко. — Я буду ласков с тобой. Я попытаюсь тебе понравиться.

Он коснулся губами ее губ и толкнулся кончиком языка в ее плотно сомкнутые зубы. Надишь физически ощущала плещущие от него волны похоти, и это пугало ее еще больше.

— Не стискивай зубы, — потребовал Ясень, отстранившись.

Она подчинилась, позволила его языку проникнуть в ее рот, безучастно терпела. Так и не добившись от нее реакции, Ясень подхватил ее под лопатки, заставив приподняться и выгнуть шею, поцеловал ямочку между ключицами, затем устремился вниз, распахнув ворот ее халата. Отупевшая, онемевшая от ужаса, Надишь приоткрыла глаза и бросила взгляд вниз, на рыжую голову Ясеня возле одной ее груди, и его белые пальцы, сжимающие вторую. Ее забила дрожь. Это был такой контраст — между его кожей и ее кожей, его горячим, жадным желанием и тем леденящим отвращением, которое она испытывала. В этот момент она осознала, как глубоко, как безнадежно она его ненавидит. Его и всех прочих чужеземцев, что когда-то захватили ее страну и не желают отпускать. Ненавидит их светлые глаза, их волосы ста пятидесяти разных оттенков, что мозолят глаза тут и там, их протяжный выговор и блеклую мимику. Каждая ее мышца напряглась, став твердой, как древесина.

— Я не могу, — услышала она собственный сиплый голос.

— Что? — осведомился Ясень.

Он дал ей секунду, чтобы она смогла убедить его, что он ослышался. Но Надишь повторила:

— Я не могу, — и начала отталкивать его от себя.

Ей удалось вывернуться и скатиться с дивана на пол. В попытке удержать Ясень хватанул ее за рукав, но лишь сдернул с нее халат.

— Я ухожу, — Надишь бросилась вон из гостиной.

Она проследовала уже знакомым путем в ванную, и там ее ждало потрясение. Ее одежда пропала. Глядя на пустую полку, Надишь почувствовала, как от лица отливает кровь.

— Уходи, — послышался за спиной вкрадчивый голос Ясеня. — Но если ты уйдешь сейчас, то сделаешь это голышом.

Надишь содрогнулась.

— Что тебе нужно? Я отказалась от сделки. Все кончено. Что теперь тебе нужно?

— Я даю тебе шанс одуматься.

— Я не одумаюсь! Это окончательное решение!

Ясень схватил ее за руку и потащил обратно в гостиную. Надишь попыталась высвободиться, но у нее не получилось. Он почти проволок ее по мраморному полу. Это не причинило ей боли, но чувство беспомощности было сокрушительным. В гостиной Ясень толкнул ее на диван. «Что он сделает?» — панически подумала Надишь. Она немедленно выпрямилась и села, плотно сжав ноги.