Книга Отпусти меня, страница 10 – Литтмегалина

— Сейчас ты выслушаешь меня. Выслушаешь очень внимательно, — бросил Ясень холодным, раздраженным тоном. — А затем немного подумаешь. И тогда ты осознаешь всю неразумность своего поведения.

Надишь подхватила с пола халат и прижала его к себе, прикрыв наготу. В ушах грохотал пульс.

— Мое предложение, «сделка», как ты выразилась, было весьма выгодным для тебя. Но вместо того, чтобы обдумать его, оценить и понять, какой шанс я тебе предоставляю, ты предпочла разыграть эту драму…

Вот что она точно сейчас понимала, так это то, что он в бешенстве. Впервые за годы вынужденного, подневольного общения с ровеннцами она видела одного из них по-настоящему разгневанным. Любой кшаанец на его месте уже орал бы во всю глотку, но Ясень только вышагивал по комнате из стороны в сторону, разговаривая этим тихим, позвякивающим голосом.

— Я старше тебя, но не настолько старше. Сколько тебе? Девятнадцать? Мне тридцать два. У меня две ноги, две руки, все как у всех. Я не урод. От меня не воняет. Что во мне вызывает у тебя столь глубокое омерзение, скажи?

Ох, она бы рассказала, если бы он действительно намеревался это выслушать. Но прежде чем приступить к столь долгому перечислению, она бы предложила ему накинуть халат. Предыдущий единичный сексуальный опыт, впопыхах и потемках, не позволил ей создать представление о мужском теле, тем более что они даже не раздевались. Справочники по анатомии прояснили куда больше, и все же они не отражали шокирующую откровенность реальности. Сейчас она прилагала массу усилий, чтобы не смотреть. Что ж, хотя бы его эрекция наконец-то опала.

— Сколько девушек ты обошла, стремясь получить это место? Тридцать? Пятьдесят? Сто? Само поступление на курс было нетривиальной задачей. Затем три года выматывающей, стрессовой учебы, затем год изнурительной стажировки — работай до ночи, получай гроши, едва на еду хватает. Может, и не хватает, если судить по твоим выпирающим ребрам. А сейчас ты на финишной прямой, в нескольких шагах от своей цели, вменяемой зарплаты, достойной жизни. О чем ты думаешь вообще? Полагаешь, я с тобой шутки шучу? Не надейся, что я отступлюсь от своих слов. Не рассчитывай на мое милосердие. Я…

Он опустился перед ней на колени и притянул к себе ее дрожащую, сжатую в кулак руку. Надишь судорожно прижала к себе халат второй рукой.

— Ты же не заставишь меня поступить с тобой так жестоко, — прошептал Ясень. — Ты же умная девочка. Ты не разрушишь свою жизнь из-за такой, в сущности, ерунды…

Он посмотрел ей в глаза — нежно, почти просительно, — и Надишь начала рыдать. Никогда в жизни она ни перед кем не плакала, даже в детстве, а тут все случилось само собой. Раз — и по лицу текут потоки слез.

— Нади… — он притянул ее к себе, и она, разумеется, заплакала громче.

— Отпусти меня… — прохрипела Надишь, давясь собственными слезами.

Он молчал, поглаживая ее волосы.

— Отпусти меня, — упрямо повторила Надишь и зажмурилась. Даже сквозь стиснутые веки слезы умудрялись протискиваться и ползли вдоль носа к подбородку.

Ладонь Ясеня спустилась к ее спине, оглаживая круговыми движениями.

— Все пошло не так… — тихо произнес он. — Я не рассчитывал на столь негативную реакцию.

А что, он полагал, получится из его подлой затеи?

Надишь попыталась отодвинуться.