Книга Отпусти меня, страница 345 – Литтмегалина

Это был довольно худощавый, среднего роста мужчина. Кроме поразительно синих глаз, в его внешности не было ничего примечательного — мягкие, неприметные черты лица, топорщащиеся волосы заурядного каштанового оттенка. Он сильно страдал от жары, и его светлая, как у Ясеня, кожа порозовела и влажно блестела от пота. Надишь не считала, что перегрев является достаточной причиной для того, чтобы явиться перед незнакомой женщиной в этих коротеньких, больше напоминающих нижнее белье шортах, и от вида бледных, почти лишенных растительности ног синеглазого ее охватила неловкость.

— Кто вы? — спросила она.

— Психолог.

Психолог так психолог, плевать. Надишь даже имени его не станет спрашивать.

— Зачем меня сюда привезли?

— Некоторые люди уведомили меня, что тебе нужна помощь.

Надишь не представляла, кто эти «некоторые люди». По ее мнению, большинство сотрудников следственного изолятора не только не задумывались о ее состоянии, но в принципе не считали ее человеком.

— Даже если нужна, как вы намерены мне ее оказать? — равнодушно осведомилась она.

— Для начала побеседуем.

Надишь хватало бесед со следователями.

— Давайте я не буду тратить силы и нервы, а вы не будете тратить время, и мы прервем этот бесполезный разговор и разойдемся? — предложила она.

— Почему же бесполезный? Напротив, это разговор способен принести тебе очень, очень много пользы. Вот только для этого потребуется расслабиться и открыться.

— Не собираюсь я ни расслабляться с вами, как медуза, ни открываться, как консервная банка, — буркнула Надишь, ощутив прилив раздражения. Она наклонила голову, отказываясь смотреть на синеглазого, и пожалела, что ее волосы заплетены в тугую косу. Вот бы сейчас закутаться в черные пряди и скрыться из виду. — И не нужна мне никакая долбаная психологическая помощь. Пройдет несколько месяцев, и я буду мертва. Что имеет значение в такой ситуации?

— А ты убеждена, что тебя казнят? — спросил синеглазый с ноткой детского любопытства.

— Все к тому идет.

— Ты согласна с выдвинутыми тебе обвинениями?

— С некоторыми.

— С какими не согласна?

— Со всей этой чертовой частью касательно терроризма, — пробормотала Надишь.

— Расскажешь?

— Нет, — заявила Надишь. Отвернувшись, она угрюмо уставилась в землю. Здесь росла кое-какая трава, но редкая и чахлая.

— Тем не менее нам придется продолжить сессию.

Какой настырный ровеннец. Как и в случае Ясеня, его мягкие черты лица не отражали твердый характер. Надишь услышала, как позади распахнулась дверь. Во дворик вошел мужчина, одетый в обычную, не форменную, одежду. Он принес поднос, на котором шатко размещались бутылка вина, пара бокалов и блюдо с фруктами. Дождавшись кивка синеглазого, он вскрыл бутылку, наполнил бокалы и удалился.

— Выпей вина, — потянувшись за бокалом, предложил синеглазый. — Это поможет успокоиться.

— Так у нас психологическая сессия или свидание? — угрюмо уточнила Надишь.

— Я просто пытаюсь получать удовольствие от работы, — пожал плечами синеглазый. Он отпил вино и довольно прищурился.

— Все же я предпочла бы воздержаться. Мне уже предлагали выпить вина и успокоиться, и тогда это плохо для меня закончилось.

— А что случилось? — синеглазый покрутил вино в бокале. Движения красной жидкости очень занимали его.

— Меня изнасиловали, — бросила Надишь, поддавшись внезапному импульсу ошарашить синеглазого чем-то провокационным.