Книга Отпусти меня, страница 338 – Литтмегалина

— И вам было удобно все повесить на меня. Теперь я ухожу. Возникшая при этом затруднительная ситуация — следствие вашей собственной безответственности. Я брал на себя ваши обязанности, но ваши промахи принимать отказываюсь. Мне хватает своих.

— Ты не можешь уйти, не отработав положенные десять дней!

— Я отработаю. А потом все равно уйду.

Главврачу было нелегко проглотить эту горькую таблетку. Все же он преодолел спазм гортани и прибег к последнему аргументу:

— Твоя работа — спасать жизни, помнишь? Не сбежишь же ты, бросив пациентов?

— Уверен, вы не позволите людям умирать в стационаре без медицинской помощи — хотя бы потому, что это испортит вашу годовую статистику. Вам придется обежать все больницы в городе, срочно отыскивая хирурга, потратить силы и нервы, но вы справитесь — куда вам деваться? Послушайте… — Ясень приглушил голос. — Все это время я спасал людей, которые были мне неинтересны, безразличны, а то и откровенно неприятны — просто потому, что это то, что врач делает. Но сейчас я намерен позаботиться о том единственном человеке, который мне по-настоящему важен. Подайте мне лист бумаги.

Главврач со злостью швырнул ему лист.

— Ты еще пожалеешь о своем решении. Я подниму всю документацию, что ты предоставил мне за эти годы. Все переворошу. Выявлю все случаи, когда ты нарушал регламент…

— На это у вас есть время? А на свои прямые обязанности — нет? Разве не вы — глава этой больницы? Почему же тогда вы неделями не появляетесь в своем кабинете?

— Я устрою тебе веселую жизнь, Ясень!

— У вас всего десять дней, чтобы развлекать меня. А затем я вылетаю в Ровенну, — вручив главврачу заявление, Ясень вышел за дверь.

Однако не прошло и минуты, как он возвратился. Главврач, обхвативший плешивую голову руками, резко выпрямился и уставился на него дикими глазами.

— Что еще?

Схватив из стопки пару чистых листов, Ясень начал что-то торопливо писать.

— Что ты делаешь? — осведомился главврач, наблюдая за ним со все большей тревогой.

— Заявление о моей психической нестабильности. Две копии. Оно освободит меня мгновенно. Мне не понравился ваш тон, как и ваша уверенность, что вы можете давить на меня. Я решил, что вы должны быть за это наказаны, — ровным тоном проинформировал Ясень. Закончив, он поставил размашистую подпись. — Теперь ваша печать. Печать! — повторил он, когда главврач не отреагировал.

Главврач злобно шлепнул печатью. Копию заявления Ясень забрал себе.

— Не могу выразить словами, насколько забавной я нахожу эту ситуацию, — сказал он. — Счастливо оставаться… и разгребать все вызванные моим уходом проблемы.

Когда Ясень захлопнул дверь, сквозь нее донесся протяжный, полный бессильной ярости вопль.

* * *

Вечером следующего дня Ясень сошел с самолета в аэропорту Торикина. Было одиннадцатое октября, густо падал снег, вероятно, первый в этом году, и на взлетно-посадочных полосах работали снегоуборочные машины.

Ясень решил поймать такси. Поскольку транспорту было запрещено парковаться непосредственно у аэропорта из антитеррористических соображений, ему предстояло пройти несколько кварталов. На выходе из терминала он замер, оглядываясь вокруг. У прохожих на улице был страшно бледный вид. Он должен был радоваться, что вернулся домой, однако же ощущал себя так, будто его сердце вырвали прочь и зашвырнули куда-то в кшаанский песок — едва живым, кровоточащим изнутри.