Книга Отпусти меня, страница 240 – Литтмегалина

Расширенные глаза Ками ярко блестели.

— Надишь, мне так тебя жаль. Я никому-никому не расскажу.

Мощный пинок заставил дверь содрогнуться.

— А ну открывай, шлюшка больничная! — послышался сиплый голос Шарифа. — Пока я эту дверь не выломал!

— Он ведь выломает, — подскочила Ками.

И действительно — еще пара таких пинков, и дверь не выдержит. Понимая, что деваться некуда, Надишь повернула ключ в замке.

— Вот ты где, мерзавка! — заорал Шариф на Камижу. — Так и думал, что найду тебя здесь!

Ками что-то замямлила. Одной рукой Шариф схватил ее за косу, а второй отвесил ей оплеуху, отчего губа Ками снова закровила.

— Не смей ее трогать! — Надишь замолотила Шарифа по спине кулаками. — Отпусти ее!

Шариф развернулся, высокий и угрожающий. Среди черной бороды мелькнули в оскале желтоватые, покрытые черным налетом зубы. Ками он отпустил, но лишь для того, чтобы замахнуться на Надишь.

— Только посмей! — прошипела Надишь, отскочив от него. Дальше была стена, отступать некуда. — Ударишь меня, и я пойду в полицию к ровеннцам! Я не твоя зашуганная жена! Я им все расскажу, сниму с себя все до последнего, позволю сфотографировать каждый синячок, чтобы потом эти фото подшили тебе в дело!

Еще секунду грязный, поросший черной шерстью кулак нависал над ней, а затем опустился.

— Какой же потаскухой ты стала в своей больнице, — протянул Шариф удивленно.

Надишь упрямо подняла подбородок.

— Да, я общаюсь с ровеннцами. И я знаю их законы. Так вот, с точки зрения ровеннских законов бить кого-либо — непозволительно.

— Это моя жена! Я делаю с ней что хочу!

— А вот и неправда! Никакая она тебе не жена!

— Как нет? — оторопел Шариф. — Мы поженились.

— Покажи мне хоть одну печать, хоть один документ о регистрации вашего брака. Ничего у тебя нет, ничегошеньки! Так что сейчас она просто девушка, которую ты удерживаешь у себя в доме и издеваешься над ней!

— Она ничего не подтвердит! Она скажет им, что живет со мной добровольно! Так ведь? — Шариф злобно зыркнул на Ками.

Та покорно кивнула, бросила виноватый взгляд на Надишь и низко склонила голову.

— Она-то не скажет, — усмехнулась Надишь. — А вот я пойду и расскажу, что видела, как ты ее избиваешь — причем беременную. Они приедут, заберут ее, отправят на медицинский осмотр. Разденут и начнут считать. Как ты думаешь, сколько синяков наберется? Меньше десятка или больше?

— И что? — спросил Шариф, нервно облизав губы.

— А то, что за тобой приедут. И на этот раз ты будешь разбираться не со слабыми женщинами, а с мужчинами, Шариф. Мужчинами, для которых ты никто, дикая невежественная кшаанская дрянь. Бросят тебя за решетку — на неделю или месяц, тут уж не знаю. Но это только в случае, если ее травмы сочтут несущественными. А если от очередного твоего толчка она упадет, потеряет ребенка, погибнет сама? Тогда речь уже пойдет об убийстве. И уж будь уверен: я их уведомлю, кто виноват.

Шариф неосознанно сделал шаг назад и наткнулся на кровать.

— Ну, это только если ты будешь в состоянии говорить, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — А ведь мало ли, что с тобой может случиться. С работы ты возвращаешься поздно… идешь в темноте… Вдруг кто по голове тюкнет?

— Шариф, не надо! — зарыдала Ками. Схватив Шарифа за руку, она льстиво посмотрела ему в глаза. — Я пойду с тобой. Я буду очень послушной. Не сердись на Надишь. Это я виновата, это я к ней пришла!