Книга Отпусти меня, страница 239 – Литтмегалина

— Мать и сестры палец о палец не ударили, чтобы защитить тебя от жестокого мужа! — отчеканила Надишь. — Они сами тебя бросили. Их уже нет. Поздно беречь семейные связи. Как ты не поймешь?

— Шариф — не всегда плохой, не всегда жестокий!

— Даже если мужчина бьет тебя время от времени — этого уже достаточно!

Вскочив на ноги, Ками отчаянно замотала головой.

— Жена обязана любить своего мужа. Даже если он не прав. И я пытаюсь!

— Мы только наших детей обязаны любить, потому что породили их на свет. А мужчин — не обязаны. Либо любим, либо нет!

— Ты не понимаешь… — Ками рухнула обратно на край кровати и обхватила голову руками.

— Что я не понимаю?

— Ты совсем одна, ты ни с кем не связана. Представить себе не можешь, как это больно — когда у тебя есть семья, и вдруг — нет… — губы Камижи искривились. — Так пусть у меня будет муж. Хотя бы муж.

Надишь взглянула на Ками, ощущая к ней острую жалость. Вот уже почти полгода Ками прожила в ее злополучном браке, но так и не испытала, как это: свободно разговаривать с мужчиной, высказывая свою точку зрения без опасения получить в нос; лежать рядом с мужчиной в постели, ощущая нежность и удовлетворение вместо омерзения и боли. Надишь хватило одного раза с Джамалом, и ее психика уже в руинах. Ками же претерпевала нечто подобное регулярно.

— Ками, Шариф — очень плохой муж, — произнесла она мягко. — С точки зрения закона — он вообще тебе не муж. Ты можешь бросить его в любой момент. Кроме того, оставаясь с Шарифом, запирая себя в этом кошмаре, ты лишаешь себя шанса встретить другого мужчину, хорошего, который привнесет в твою жизнь радость. Наверное, таких мало в Кшаане. И все же они есть. Ками, не лишай себя любви.

Ками посмотрела на нее вопросительно.

— Ты же говорила, что это вообще не важно. Ты собиралась жить одна до старости.

— Я передумала. Раньше я не знала, от чего отказываюсь. А теперь знаю.

— Это тот врач?

Вопрос застал Надишь врасплох.

— Какой врач?

— Тот, с рыжими волосами, в очках. Когда я была в больнице… я заметила, как ты на него смотришь.

— Это не так, — сказала Надишь.

Ками заглянула ей в глаза и в ужасе захлопала ресницами.

— Это правда! Ты влюбилась в ровеннца!

— Я не влюбилась в ровеннца, — поспешно возразила Надишь и сама же услышала, как фальшиво звучит ее интонация.

— Тогда твое положение еще хуже моего, — заявила Ками. Она вдруг перестала плакать, выпрямилась, обхватила себя руками и приобрела нахохленный, настороженный вид. — Он опозорит тебя. Воспользуется тобой. Но никогда не женится.

— А может, и женится, — запальчиво возразила Надишь. — Он уже предлагал.

— А Шариф обещал, что купит холодильник, — пожала плечами Ками. — Слова вообще ничего не значат. Ты бедная кшаанка. У него в больнице сто таких медсестер. С чего бы он вдруг женился на тебе?

— Он меня любит.

— Да кого вообще эти мужики любят? Для них женщины — что овцы. Одна сдохла, купи другую. Нет никакой любви. Где ты ее вообще видела?

— Нет, Ками, он правда меня любит. Я это чувствую.

Лицо Ками выразило откровенную жалость.

— Ну, хорошо. Он женится на тебе, — произнесла она с сомнением. — Где вы жить-то будете? Ведь ровеннцы всегда уезжают из Кшаана.

— Мы уедем в Ровенну.

— Эти бледные будут плохо к тебе относиться.

— Ко мне и здесь плохо относятся.