Книга Отпусти меня, страница 208 – Литтмегалина

— Нади, у меня нет ни единой причины доверять этому парню. Если того, что я уже отыскал, недостаточно, мне, вероятно, следует продолжать поиски.

— А ты был бы рад накопать еще больше дерьма, да?

— Разумеется. Я с радостью вышвырну этого выродка из твоей жизни, — безапелляционно заявил Ясень.

— Ты сейчас сам признаешь свою предвзятость.

— Это не предвзятость. Этот тип показал, на что он способен, и я не хочу видеть его рядом с моей женщиной.

Надишь резанул его собственнический тон.

— Я не твоя женщина. И это мой друг. Я знаю его с детства.

— Он рос в приюте… я прочел в его досье. Это был тот же приют, где ты воспитывалась? Вы там познакомились?

— Да.

— Это с ним у тебя было до меня?

— Да, — опустив глаза, призналась Надишь.

Ясень помолчал, явно с трудом переваривая эту новость. Надишь отдала бы мизинец, лишь бы узнать, что за мысли мелькают у него в голове, но лицо Ясеня сохраняло непроницаемость.

— Пять лет назад он уже сел. Сколько же лет тебе было, когда вы?..

— Тринадцать.

— Кошмар, — поморщился Ясень.

— Ты-то во сколько начал, моралист паршивый? — огрызнулась Надишь.

— В семнадцать, — надменно ответил Ясень. — До этого было как-то не до того. Учеба, экзамены, знаешь ли…

— Я тоже училась. Но пятнадцать минут всегда можно выкроить, — заявила Надишь нарочито вызывающе. — Это и было-то всего один раз. В ночь его побега из приюта.

— Избавь меня от дальнейших подробностей, — содрогнулся Ясень.

Надишь просверлила его взглядом.

— Не смотри на меня так вызывающе… — буркнул Ясень, — и одновременно испуганно. Твое прошлое не имеет значения. У меня тоже есть бывшие, и их число превышает единицу. Хотя не могу не указать, что тот факт, что он трахнул малолетку без презерватива и свалил в закат, не думая о последствиях — еще одна прекрасная характеристика в его длинный послужной список.

— Куда ему до тебя, — огрызнулась Надишь. — Потом нашим детям расскажу: ваш папа был такой заботливый, пытался мне понравиться, накачал меня снотворным — просто чтобы успокоить, и использовал лубрикант, трахая меня в задницу.

Ясень, пытаясь спрятать смущение, скрестил руки на груди.

— Не все, что происходит между родителями, должно докладываться детям, — произнес он нравоучительным тоном. — И вообще — наш текущий разговор не обо мне.

— Почему же нет? — фыркнула Надишь. — Раз уж мы заговорили о том, с кем меня угораздило связаться, я бы предпочла обсудить вас обоих. Даже если Джамал действительно преступник… хотя ты ни в чем меня не убедил… но даже если… так ведь и ты не лучше. Причем если действия Джамала меня никак не коснулись, то от твоих пострадала непосредственно я. И все же ты здесь, со мной. Так почему я должна прогнать Джамала?

— Ты говоришь о несопоставимых вещах.

— Как это — несопоставимых? Разве и то, и то — не преступление?

— Джамал лишил человека жизни. Ничего ценнее жизни у нас нет. Физические страдания и психологические травмы — это весьма неприятно, и все же жизнь имеет первоочередное значение. Ты же осталась более чем жива и с тех пор много раз ложилась со мной в постель добровольно. Твои маленькие обидки уже потеряли девяносто процентов стоимости. Скоро они совсем обесценятся, как деньги во время гиперинфляции.

— Какой же ты циник! — взорвалась Надишь.

— Я просто говорю как есть.