Книга Отпусти меня, страница 204 – Литтмегалина

— Он не зазвонит, — уверил ее Ясень и нервно прислушался.

Телефон так и не зазвонил.

— Нам нужно встать и приготовить ужин, — сказал Ясень много позже. — Твой живот уже подвывает от голода.

— Я хочу еще немного полежать, — возразила Надишь, не предприняв никакой попытки сместиться с Ясеня. Ее расслабленное тело было мягким, словно подтаявшее масло.

За окном стемнело, машибаж утих. Страсть тоже поутихла, потому что физические силы закончились, остались лишь нега и нежность. Надишь провела рукой по волосам Ясеня, ощущая, как скользят между пальцами гладкие пряди.

— У тебя волосы отросли.

— Мне постричься?

— Нет, мне так больше нравится. Ясень… — Надишь вдруг умолкла. Невысказанный вопрос продолжил витать над ней, словно кровососущее насекомое.

— Что?

— Тебе тяжело в Кшаане? — все-таки спросила Надишь. В этот момент она была благодарна темноте — Ясень не увидит это уязвимое выражение в ее глазах.

— Нади, нам всем тяжело в Кшаане.

— Я не об этом. Насколько сильно ты хочешь домой?

Надишь напряглась в ожидании ответа. Вероятно, ощутив это, Ясень обвил ее руками.

— Я устал, — признался он. — У меня еще остаются силы, но уже почти закончилось терпение. Каждое утро, проснувшись, я вспоминаю, где я, и у меня портится настроение.

— И что же? Ты скоро уедешь?

— При первой же возможности. Как только ситуация в городе нормализуется. Пожалуй, мне уже сейчас стоит поставить главврача в известность, пусть подыскивает мне замену.

— Насовсем? — голос Надишь внезапно осип.

Ясень успокаивающе провел ладонью по ее спине.

— Пока в Кшаане есть проблемы, я буду здесь, пытаясь решить их. Но я чувствую себя несколько изношенным. Мне нужен перерыв.

— То есть просто отпуск? А потом ты вернешься?

— Да. Что еще я мог иметь в виду?

Надишь моргнула и улыбнулась.

— Тогда мне будет несложно дождаться тебя.

— Нади, нам нет нужды расставаться, — Ясень продолжал гладить ее по спине, вверх-вниз. И этот тон… иногда он прибегал к нему в больнице, пытаясь уговорить пациента подвергнуться пугающей, но жизненно важной процедуре. — Я похлопочу касательно разрешения на выезд. Ты благонадежна, у тебя стабильная работа. Проблем не возникнет. Тебя отпустят на две, может даже на три недели. Ты только не накручивай себя, представляя всякие ужасы. Мы сможем ходить где угодно, ни от кого не скрываясь. Даже если на нас и будут пялиться, так взгляды же не камни. Пусть бросают. Только подумай: ты повидаешь другую страну. Это же уникальный шанс. Не отказывайся от него.

— Я поеду, — сказала Надишь.

— Правда? — удивился Ясень, застигнутый врасплох ее уступчивостью.

Он обхватил затылок Надишь ладонью и, притянув к себе ее голову, поцеловал ее в губы долгим, нежным поцелуем.

«Я абсолютно счастлива», — осознала Надишь. Это было поразительное чувство. Оно затмевало и волчий голод, и покалывание в левой ноге, которую она успела отлежать. Кажется, никогда раньше она не испытывала ничего подобного.

В понедельник больницу с очередным внезапным (и бессмысленным) визитом посетил главный врач. Пробегая мимо, Надишь узнала его и на этот раз даже поздоровалась, но ее тон показался главврачу недостаточно подобострастным, так что пришлось ей в очередной раз остановиться и претерпеть унизительный разнос. Аиша, сидящая на сестринском посту неподалеку от места расправы, послала Надишь сочувствующий взгляд и поспешила уткнуться в свои регистрационные журналы, пока не досталось и ей.