Книга Отпусти меня, страница 160 – Литтмегалина

Надишь почувствовала удушливую волну паники.

— Отпусти меня!

Но Джамал только крепче стиснул челюсти. Он выглядел чужим и опасным, и Надишь обхватила себя руками, пытаясь унять грохочущее о ребра сердце. Ей надо успокоиться. Взять себя в руки. Это же Джамал. Да он даже по носу ее не щелкнет. Почему же сейчас она так напугана?

— Зачем мы едем в пустыню? — осведомилась она ровным голосом.

— Чтобы поговорить.

— Нет лучшего места, чтобы поговорить?

— Это идеальное место для такого разговора.

— Какого такого разговора?

Джамал не ответил. У него было свое, оригинальное представление о разговоре — одна сторона едва ли соглашалась в нем участвовать, пока вторая молила об ответе.

— Я не знаю, что нашло на тебя сегодня, но уже завтра тебе будет стыдно, — примирительно сказала Надишь. — Поворачивай машину, Джамал. Я поговорю с тобой по дороге домой. Отвечу на любые вопросы. Мне неясно, с чего бы ты мог на меня обозлиться. Скорее всего, произошло недоразумение. Сейчас мы все обсудим, и ситуация прояснится.

Джамал резко повернул голову и окинул ее взглядом, полным такой ярости, что Надишь вжалась в дверцу.

— Сегодня, пока я ждал тебя, ко мне подошла девушка с твоей работы. Она рассказала про тебя всякое.

— Вот как, — улыбнулась Надишь, надеясь, что Джамал не заметит дрожь ее губ. У нее было только одно предположение, кто эта девушка, готовая рассказать про нее всякое. Нанежа допрыгается до того, что Надишь набьет ей морду — при условии, что сумеет пережить сегодняшний вечер. — Что же она рассказала?

— Что ты потаскуха, Надишь. Что ты путаешься с ровеннскими врачами в больнице.

— Потаскуха? — вздернув брови, повторила Надишь. — Ты так меня теперь называешь? Я считала, что мы друзья.

— Мы были друзьями, пока я не узнал, что ты потаскуха.

— А я думала, что сексуальная непорочность не является обязательным условием дружбы.

— Это то, чему тебя научили бледные? Развратничать и зубоскалить?

«Именно, — взбешенно подумала Надишь. — И обе эти вещи мне очень нравятся».

— А тебя никто не научил, что не стоит доверять первому встречному, Джамал? Кто угодно может рассказать что угодно. Тебе про меня, мне про тебя. Например, что ты взял и пырнул кого-нибудь ножом в живот. Только с чего бы я сразу поверила? Тем более что ты мой друг. Во всяком случае, был им, пока не начал называть меня потаскухой.

— Она сказала, я смогу это проверить.

— Каким же образом? — оскалилась Надишь. — Выдашь мне опросник: «Вы шлюха? Да/нет, нужное подчеркнуть»? Джамал, я знаю, кто была эта девица. Она злобная. Она про всех говорит гадости. Это наша больничная сумасшедшая. Ее в медсестрах держат только из жалости.

Джамал щелкнул по кнопке, включив свет в салоне.

— Тогда снимай платье, Надишь. Я посмотрю и сам увижу, была она честна со мной или же лгала.

Глаза Надишь вспыхнули, как два уголька.

— Останови машину. Я выхожу.

— Нет, ты остаешься. И раздеваешься.

— Отпусти меня!

Джамал вдруг схватил ее за голову и рывком притянул к себе. Прямо перед Надишь, заслоняя все остальное, очутилось его крупное, перекошенное от злобы лицо — так близко, что черты расплылись. В этом лице не осталось ничего приятного или красивого. Теперь оно годилось разве что для обложки сборника рассказов в жанре «ужасы», но никак не для привлекающего женщин журнала.