Книга Отпусти меня, страница 127 – Литтмегалина

Она бросила взгляд на будильник. Шесть часов. Странно. Обычно к этому времени уже приезжал Джамал… Когда Надишь наклонилась к зеркалу, чтобы нанести кайал, она обнаружила на шее два синяка, один слева, другой справа, прямо под нижней челюстью. Достав из аптечки тюбик гепариновой мази, Надишь нанесла ее плотным слоем, хотя понимала, что чуда не произойдет и синяки останутся при ней. Ясень будет в бешенстве — кто-то повредил его любимую игрушку. И, возможно, втайне порадуется, так как теперь у него есть железный аргумент в пользу ее переезда к нему.

Джамал так и не приехал. Устав ждать его, Надишь вышла из барака и быстрым, нервным шагом направилась к колонке, смутно надеясь, что Ками все-таки явится и прояснит ситуацию. Разумеется, у колонки ее не было. К тому времени Надишь уже тошнило от беспокойства. Что, если Ками лежит сейчас в доме, сильно побитая и нуждающаяся в помощи? Надишь не могла уйти хотя бы не попытавшись узнать.

Неподалеку от дома Шарифа она заняла прежний наблюдательный пост за бочками. Вдруг Ками выйдет на улицу, тем самым продемонстрировав, что жива и в состоянии ходить. Ну, или Шариф решит куда-нибудь умотать спозаранку, предоставив Надишь возможность зайти в дом и все разузнать.

Десять минут ничего не происходило, затем во дворе показался Шариф. Он был голый выше пояса, демонстрируя заросшую курчавой растительностью грудь. Длинные нечесаные волосы и борода слиплись в сосульки. Оглянувшись и никого не заметив, он извлек из штанов свое сомнительное достоинство и начал обильно мочиться прямо во дворе, поленившись пройти пять метров до сортира. Даже если соседи еще не были уверены, что Шариф — ненормальный, то случилось им подсмотреть эту выходку, сделали бы окончательные выводы. Надишь скривилась и пригнулась ниже к земле, прячась одновременно и от Шарифа, и от предоставленного им зрелища.

Как только Шариф возвратился в дом, она вскочила и, содрогаясь от омерзения, бросилась к автобусной остановке. Не далее как на прошлой неделе они с Ясенем оперировали перфорацию кишечника, так что ей пришлось вымывать фекальные массы из брюшины. Однако же представление Шарифа вызвало у нее куда большее отвращение, пробирающее вплоть до кончиков пальцев на ногах. Бедная Ками, как она выдерживает секс с ним? Надишь было бы проще прирезать это существо, чем терпеть его прикосновения.

В автобусе Надишь то ежилась, то вздрагивала, плотно переплетя на груди руки. Ее авантюра потерпела крах. Осталось утешать себя тем, что, случись нечто совсем ужасное, она была бы в курсе. В унылой кшаанской жизни чья-то забитая насмерть жена надолго становилась темой для обсуждения, развлекая и занимая соседей еще как минимум пару недель после ее гибели… Зачем вообще она решила вмешаться? Ведь, зная Ками, следовало бы понимать, что той все равно не хватит организованности, чтобы принимать таблетки регулярно… или хотя бы хорошенько припрятать их от ненормального мужа.

А Джамал, он-то куда запропастился? Надишь надеялась, что он догадался оставить записку под дверью если все-таки заявился в ее отсутствие. В приюте его научили читать и писать, и едва ли он сумел все забыть, даже если и пытался — из принципиальных соображений. В каком состоянии сейчас обожженный? В последний раз Надишь видела его утром в субботу, и тогда он был относительно бодр, без каких-либо признаков развивающейся инфекции. Однако при отсутствии лечения может наступить ухудшение.