Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 47 – Даша Черничная

— Шашлык какой-то необычный, — подмечает Ульяна.

— М-м, точно, — Макс принюхивается. — Странно, я вроде делал все как обычно.

Откашливаюсь в кулак — кусок встает поперек горла.

— Да, Макс, не похоже на твой обычный шашлык, — задумчиво тянет Гриша, разглядывая кусок мяса.

Снова кашляю, делаю жадный глоток. Да что же это такое.

Митя закатывает глаза:

— Просто надо было его нормально жарить, вот и все.

Растираю рукой горло, давлю проклятый кашель.

— Шашлык пожарен идеально, — подключается Максим. — Дело в другом.

— Ладно, я бросил немного специй, — признается Митя. — Там был только лук, а я решил немного разнообразить.

Снова кашляю, уже понимаю, что я не подавилась куском и это что-то другое. Дыхание спирает.

— У вас на полочке специи стоят, я взял ту желтую банку, мне понравился запах.

Ульяна округляет глаза:

— Мы эти специи из Индии привезли.

Максим поджимает губы, оскорбляясь, что рецепт его шашлыка забраковали.

— Настя, — Гриша произносит мое имя как-то странно, испугано.

— Настя! — восклицает Ульяна.

— Ебаный в … — Максим в шоке округляет глаза.

А я давлюсь кашлем и понимаю, что уже попросту не могу дышать. Лицо онемело, губы не слушаются, голова как в тумане. Гриша подрывается за секунду и подхватывает меня на руки.

Гриша

Подхватываю Настю, потому что увидел, как ее начало вести в сторону.

Пока мы обсуждали этот гребаный шашлык, никто особо не обращал внимание на кашель Насти. У меня вообще перед глазами пелена стояла из-за чрезмерной близости Добрынина.

Что уж говорить — он последний человек, которого я ожидал тут увидеть. Я его не выносил и в хорошие времена, а сейчас и подавно.

Ехал я сюда, чтобы увидеть Настю, потому что без нее откровенно едет крыша.

Но в доме у Никоновых меня ждал неприятный сюрприз, мать его.

Именно на Добрынина было обращено все мое внимание, на Настю я не смотрел. А когда посмотрел — ужаснулся.

Шея и нижняя часть лица у нее были красные и в волдырях.

Я сразу распознал аллергическую реакцию, потому что у Сени было несколько подобных случаев, и тогда у него совершенно так же расползались красные пятна по телу. По-хорошему, нужно вызвать скорую, но коттеджный поселок далеко от ближайшего областного центра, скорая будет ехать минут тридцать, если не больше.

Так что я не раздумывая хватаю на руки беспрестанно кашляющую Настю и чуть ли не бегом вылетаю на улицу.

— Уль, принеси Настину сумку, там документы, — на ходу кричу подруге жены.

Всей толпой мы выбегаем на улицу.

Я слышу, как за моей спиной Максим высказывает идиоту Диме, что тот не должен был лезть в блюдо. Говорит, они с Улей знали, что эта индийская специя очень своеобразная и ее нельзя сыпать в блюда как перец.

Дима что-то мямлит в ответ, я не могу разобрать слов, сам Добрынин выглядит испуганным — понятно, что все это просто стечение обстоятельств.

Настя хватается за меня и продолжает сипеть, я усаживаю ее на заднее сиденье:

— Спокойно, Настюш, сейчас домчим, — машинально целую ее в висок, и она округляет глаза.

Ну прости, забылся. Ты рядом, и постоянно хочется поцеловать тебя.

Захлопываю дверь машины и спешно открываю водительскую.

Ко мне подходит Максим и перехватывает ее:

— Ты бухал.

— Две рюмки. Я в адеквате, — отвечаю твердо.

Если бы я чувствовал, что рискую, никогда не сел бы за руль. Но бухали тут все, кроме детей и Насти. А пацанов же не посадишь за руль, как и Настю?