Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 10 – Даша Черничная

И сделать с этим я ничего не могу.

Закон не на моей стороне, потому что, по сути, Арсению я никто.

— Сень, — откашливаюсь, — мы поговорили с твоим папой, но пока что ни к какому выводу не пришли.

— Он сказал, что любит тебя, что это было ошибкой, — смотрит на меня с такой надеждой, будто его слова имеют серьезный вес на фоне того, что его отец целовал другую женщину на наших глазах.

— Он мне сказал то же самое, но забыть о том, что мы видели, очень сложно. Я бы даже сказала, невозможно.

— Значит, уйдешь, — его губы дергаются.

Арсений поднимается, убирает чашку в посудомойку.

— Спасибо за обед, Насть. Я пойду. Уроков задали много, — сбегает от меня.

— Арсюш! — иду за ним.

Он уже сидит на кровати, на ушах массивные наушники. Я присаживаюсь рядом, опускаю их.

— Я не знаю, что делать, Арсюш, — говорю честно.

— Не уходи, Насть, — смотрит на меня красными глазами, а потом падает лбом мне на плечо. — Я не хочу, чтобы вы развелись. Я не хочу, чтобы папа снова сошелся с ней.

У меня тоже текут слезы.

Господи, когда это закончится?

Настя

— Настюш, в типографии нам мерч сделали. Ты как себя чувствуешь, сможешь завтра забрать? — в трубке слышу, как вокруг Мити шумит город.

Наверняка спешит куда-то, как всегда.

— Нет, Мить, — откашливаюсь, горло саднит, — не смогу. Мне пока не лучше.

— Ну ты даешь, Яшина. Как же мы без тебя?! — вроде звучит беззлобно, но выводит меня на эмоции.

— Мне уже поболеть нельзя, Мить? Или ты думаешь, я хочу лежать с температурой? Прям кайф от болезни получаю.

— Ты чего злая такая, Насть? Случилось что-то? — хлопает дверь машины, и я слышу, как он садится в салон, заводит ее.

— Ничего не случилось, — бурчу.

— Точно? С Яшиным своим поцапалась?

— Не твое дело!

— Воу, красотка, полегче!

По документам Митя мой босс. На деле же наш поисковой проект мы начинали вместе, и я скорее партнер. С Митей у нас дружеские отношения, но мы никогда настолько близко не допускали друг друга, так что откровенничать с ним я не намерена.

— Ты прости меня, Мить, но тебя и вправду это не касается.

Настроение катится в бездну еще быстрее. Чтобы хоть немного поднять его себе, звоню маме.

— Что с голосом, Настасья? — спрашивает она строго. — Неужто с Гришей поссорилась? Или Арсений учудил чего?

Маме сложно принять чужого ребенка. К Арсению она относится достаточно прохладно, и как я ни пыталась донести до матери, что мальчик тоже мой, — без толку.

— Нормально все, мам.

— Да уж я слышу, как нормально. Родила бы — и проблемы бы решились! А Гриша бы как радовался!

— У него уже есть сын, мам.

— И что? А было б два. Теперь уже от тебя. Наследник. И ссорились бы меньше. Ребеночек сближает.

— У нас есть ребенок. Арсений.

— Это у Гриши есть ребенок, а у тебя нет. Тебе Арсений никто. У него и мать имеется, прости господи, — добавляет тихо и продолжает: — А общий сыночек…

Вот и поговорила. Вот и подняла себе настроение.

Кое-как отбиваясь от маминых выпадов, прощаюсь. Мама как вампир высосала из меня все соки, и я снова проваливаюсь в мутные сновидения.

Мне опять снится жуть, состояние пограничное: уже не явь, но еще и не сон. Ко мне заходит кто-то, что-то говорит. Меня трясут за плечи, спрашивают о чем-то, я отвечаю.

Просыпаюсь как от толчка. В комнате темнота. Время час ночи.