Книга Если мечтают оба, страница 40 – Юлия Крымова

Однажды после рождения Тёмы, свекровь рассказала, что в детстве Стас сильно и часто болел. Первой год его жизни они почти весь провели в больнице. Она всё время возилась с ним и опекала его, как могла. Но, похоже, не сумела вовремя остановится и выключить эту гипер-опеку, когда он вырос.

Именно о таком чрезмерном проявлении заботы и внимания к ребёнку я как-то читала в книге одного современного писателя. В произведении он рассказывает как материнская любовь влияет на отношения в семье и к чему приводит избыток или недостаток этой самой любви.

Книга показалась мне интересной, тема довольно волнующей, и я многое подчеркнула для себя на будущее. Но на момент прочтения не предавала особое значение тому, что примеры, приведённые в книге, вполне реальны. Они сплошь и рядом встречаются в нашей жизни.

Так, любовь свекрови к своим детям на них отразилась по-разному. Стасу излишнее внимание матери помешало вырасти не физически, а морально. Внешне здоровый и крепкий парень абсолютно не имеет собственного мнения и не способен отстаивать себя и свои желания. В то время как сам мог бы давно нянчить своих детей, он привык подчиняться родителям и быть удобным для окружающих.

С Лёшей получилось наоборот. Из-за того, что вся сосредоточенность матери была прикована к старшему сыну, он рано повзрослел и отделился. В пятнадцать муж начал работать и полностью себя обеспечивал. А в восемнадцать и вовсе покинул родительский дом. Правда, поэтому у него напрочь отсутствует чувство долга, привязанности, умения сопереживать и заботиться. Он живёт по принципу, что никому ничего не должен. И если в двадцать отсутствие авторитетов и полная его независимость восхищали, то сейчас это лишь отталкивает. Ведь точно также он ведёт себя и в семейной жизни. А как оказалось, тяжело жить рядом с холодным и беспринципным циником.

Спорить с Лёшей и уговаривать его не ехать больше нет сил. Когда за ним захлопывается входная дверь, я всё же разрешаю себе дать слабину. Разъедающая душу обида вытягивает горькие слёзы. Не сдерживая их, плачу. Тихо, почти бесшумно. Лишь изредка утирая мокрые щёки руками. Человек, который должен быть самым близким, такой чужой и далёкий. Когда меня перестанет это ранить? Ведь нужно смириться. Он уже не поменяется.

Чтобы не напугать сына своими красными и опухшими глазами, беру себя в руки.

Пытаюсь завлечь его мультиками в надежде немного побыть наедине с собой, но идея проваливается с треском. Он, как назло, не хочет играть один и с криками «Ну вставай, мама» стягивает меня с кровати.

— Тём, неси набор доктора, будешь меня лечить — придумываю, как выкроить хотя бы ещё пятнадцать минут на подушке. Довольный сын быстро отзывается на моё предложение и с интересом вживается в роль Айболита. Игрушечным тонометром измеряет давление, командует открыть рот и с умным видом изрекает «У вас синее горло, надо лечить». Спохватившись, что обследование не полное, он просит электронный термометр и говорит, что надо измерить «тепературу». Прибор пищит, сын неудовлетворенно качает головой, будто понимает, что значение тридцать семь и пять не сулит мне ничего хорошего.

— Чёрт! — ругаюсь себе поднос, осознавая, что головной болью явно не отделаюсь.

Сегодня же свидание с Владом, вспоминаю, прикрывая от досады глаза. Похоже, купидон, усердно сводивший нас две недели, взял незапланированный выходной. А без его непосредственного участия у нас ничего не получается.