Книга Бракованный. Меняю мужа, страница 8 – Джули Рэйн

Дэйв остался в машине. Ну, как остался — уснул на заднем сидении, едва в салоне потеплело.

— Я передам тебя лично в руки, — противится парень, топая по мрачной в свете фонарей дорожке к крыльцу моего дома.

Что-то мне подсказывает, что это он не спроста. Уже поднимаясь по ступеням я чувствую на себе его пристальный взгляд. Останавливаюсь перед дверью, взявшись за холодную ручку стального цвета.

— Мия? — тихо зовёт он. — Ты ведь знаешь, что в случае чего тебе есть, куда пойти?

Всего несколько слов, а сколько в них надежды. Моей надежды, что ещё не всё потеряно. Что всё ещё можно изменить, если захочется. Это стоит многого. Такие моменты начинаешь ценить, когда побываешь в безвыходной ситуации. Когда вроде бы и есть варианты, но один хуже другого. И в итоге ты остаёшься в своём болоте только потому, что боишься, что иначе будет только хуже.

— Конечно, — скромно улыбаюсь, желая поскорее перевести всё в шутку, потому что чувствую такое огромное признание, что даже неловко. — А девушкам будешь меня представлять как ручного домашнего художника.

Нажимаю на охваченную пальцами сталь, но не успеваю открыть дверь, как на мою руку ложится тёплая ладонь Нейта.

— Я серьёзно, — шепчет он, смотря прямо в глаза. — В любое время.

— Я знаю, — отвечаю так же тихо и уже совершенно серьёзно. — Спасибо.

Дверь открывается сама, и первое, что я замечаю, это насупленные брови Марка.

Лучше бы аспирин принёс, — рыкает на мужа мой внутренний голос, потому что Марк продолжает гундеть.

Благодаря распахнутым любящим мужем шторам спальня залита утренним солнечным светом, и я отчаянно пытаюсь спрятаться под одеялом с головой, но знакомый мужской голос, которому я однажды сказала “да”, не намеревается останавливаться.

— Что ты от меня хочешь? — не выдерживаю я, откидывая пуховое одеяло.

— Что? — удивляется муж, но не перестаёт застёгивать запонки. — Может быть, извинений? — слишком толсто намекает он, проницательно уставившись на меня своими карими глазами.

— Извинений? — взвизгиваю я и тут же жалею об этом, так как голова по ощущениям раскалывается надвое.

— Да, дорогая, извинений, — повторяет Марк и подходит к зеркалу во весь рост. — Я переживал, пока ты гуляла непонятно где со своими дружками, забыв предупредить меня.

Сжимаю челюсть что есть сил в порыве негодования и запускаю в накрахмаленного мужчину передо мной подушкой. Он шарахается, когда снаряд прилетает точно в голову, и смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Извинений? — откидываю остатки одеяла и поднимаюсь на ноги, не обращая внимание на желание желудка вывернуться. — За то, что ты бросил меня в мой день рождения? Или, может, за то, что даже не соизволил позвонить предупредить, что задержишься на работе? — Я медленно наступаю в его сторону, чувствуя огромную возрастающую волну негодования. — Или, может, за то, что вместо извинений ты пытаешься пристыдить меня?

— Мия… — уже мягче произносит он, сверяя меня настороженным взглядом. — Ты же знаешь, что в предпраздничные дни я должен быть на работе, там ажиотаж и…

— И во всей компании не найдётся человека, который смог бы тебя заменить?! — останавливаюсь за два шага до него, потому что не уверена в своей благоразумности.

Марк приоткрывает рот, но я знаю, что он скажет. Знаю и не даю смолоть очередное оправдание: