Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 66 – Лариса Лазарова

— У нас была копилка. Как в тех фильмах, большая глиняная кошка с узкой дыркой на голове. Подарок на свадьбу. От любящих родственников ненаглядной невестке. Для благополучия. Муж любил старинные монеты. Очень старые, редкие и дорогие. Нумизмат. Странное хобби. Он разглядывал их часами. Наигравшись, складывал в копилку. И все, потом покупал другие. У него вошло в привычку усаживаться в старое кресло-качалку, ужасно скрипучее, раскачиваться, резко выбрасывать руки, хватать свою кошку. Она тяжестью своей оттягивала ему руки, останавливая качалку. Тогда он смеялся. Почти счастливо. Но никогда у него и мысли не было разбить ее или просто вытащить оттуда монеты. Однажды он раскачался, подхватил копилку. Но она оказалась легкой. Он резко откинулся назад, потерял равновесие, упал. Кошка разбилась на мелкие черепки. Копилка была пустой. Встать он уже не смог. Инсульт. Через неделю умер, в больнице.

— А монеты?

— Их не было.

Она говорит очень спокойно, улыбаясь сама себе. Шампанское пузырится в стакане, на экране мелькают счастливые лица. А за окном идет снег, заметая все следы.

— Том, – голос у Марьи спокойный и даже немного сонный. – Ты же знаешь, что кошелек у Приблуды. И ты понимаешь, где она его взяла? А также, кто у нас залез в сейф и взял его. Украл. Себе?

Я делаю вид, что сплю. Марья пыхтит и брякает посудой. Потом затихает.

Не могу понять, от чего я проснулась. Концерт кончился, и идет какой-то старый фильм. Опять этот звук. Чертова кошка на этот раз пытается пробраться через мусоросборник. Сейчас застрянет там и будет орать. Интересно, захочет ли кто-нибудь из охраны лезть в вонючую и склизкую трубу мусоропровода в Новогоднюю ночь. Ну почему до этого гнусного животного не доходит, что в «Корейском» намного больше остатков, чем у нас. Скребется, зараза.

В мусоросборнике, узкой полутемной комнатенке, еще холодней, чем в холле. Крышка мусоропровода задвинута. Разумеется. Никто не будет сбрасывать мусор в пустой гостинице. Круглая крышка находится на уровне моей груди, жерло направлено в пол. Сейчас обломаю себе все ногти, пока открываю засов. О, если я ошибаюсь. И это крыса, а не кошка! Но крыс у нас нет. Сан Саныч гарантировал. Ага, как и тараканов. Дыхание превращается в пар, сил у меня маловато для холодного металла. Наконец засов с жутким скрежетом поддается. Отталкиваю крышку, быстро отдергиваю руки, чтобы не испачкаться.

Из мусоросборника что-то падает на пол, звуки застывают где-то вверху моего горла. Мусоросборник плывет перед глазами. Наклоняюсь и поднимаю голубой детский кошелек, у замочка написано шариковой ручкой «Лена». А из узкого железного тоннеля повисли длинные пряди черных волос. Через мгновение оттуда вяло откидывается женская рука с неестественно развернутыми в суставах пальцами и окровавленными ногтями. В тусклом свете жутко сверкают Квасины часы. Вот они глухо падают на пол. Великоват браслетик.

Кажется, что, оторвавшись от пола, я лечу обратно, как стрела. Но это мне только кажется. Ноги отказываются повиноваться, и каждый шаг приносит сильный приступ тошноты. Пространство передо мной вдруг начинает сужаться, пока не превращается в узкую сияющую щель впереди. Больше всего мне хочется упасть, свернуться и уснуть. Ничего не слышать и не видеть. Пытаюсь кричать, но воздуха не хватает. Колени подламываются, я шлепаюсь на пол, но не прекращаю ползти к свету, тянусь к нему всеми своими дрожащими мышцами. Я уже в холле, у запасной лестницы, еще чуть-чуть, и заору во все горло. Марья мне поможет. Железные пальцы хватают меня за шею и рывком поднимают над землей. В нос ударяет запах немытого потного тела, старого алкоголя и сладковатый дух какой-то травяной дряни. Я ослепла. Оглохла. И остатки моей жизни сосредоточились под этими тисками. Кажется, скоро я почувствую хруст своих позвонков. Чтобы я не отвлекалась, в бок мне упирается холодный жесткий предмет. Мокрые губы дышат мне в ухо: