Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 35 – Лариса Лазарова

Появляется нетрезвый клиент, потерявший ключ. Потом – потерявший спутника. Потом спутницу. Потом выключили свет. Наконец-то включили.

Бочком подходит охранник и шепчет:

— Том, тебя в номер Василий зовет? Пойдешь?

Совсем с ума сошел? Охрану привлекает. Скрежещу зубами, скрипя сердце, но поднимаюсь. Есть люди, с которыми худой мир лучше доброй ссоры. У двери останавливаюсь. Контрольное оглядывание. Нет, кажется, никто не видит. С тяжелым сердцем стучу и поворачиваю ручку двери.

— Вот и Тома.

— Виделись.

Разумеется. Брат пострадавшего. Вот теперь будет допрос с пристрастием. Надеюсь, без физического воздействия. Очень надеюсь. Пыток я не люблю. Вот никак не люблю.

Сегодня Васька величествен и авторитетен. Пересказываю в сотый раз то же самое.

— Я это уже слышал!

— Тома, подумай. Надо помочь человеку.

— Мне нечего добавить.

— Василий, она твоя знакомая. Поговори с ней сам. С меня хватит. Хватит. Я точно знаю, что он привез это с собой. И я найду того, кто причастен. Вдруг. Здесь. На него напали. И почему никто ничего не слышал и не видел.

— Если я что-то и сделала не так, то только одно. Слишком быстро прибежала. И выкупалась в кровищи. Спасибо, что помните.

Язык мой – враг мой. Приезжий делает резкое движение в мою сторону, Васька удерживает его. Повисает молчание.

— Только поэтому, запомни, – потрясая у моего носа указательным пальцем, говорит брат пострадавшего – только поэтому я веду с тобой разговоры, хрен знает, зачем. Но терпение мое не безгранично.

— Иди, Тома. У человека горе. Иди.

Возвращаюсь к Марье. Она понимающе кивает.

— Том, не дергайся. С Василием осторожно. Не зли его. Ну рассказала, тебе-то что? Парень, говорят, в коме. И как там дальше, что будет, неизвестно. И, что самое главное, никто ничего не видел и не слышал. Как всегда.

— А Васька решил разобраться, так как он может все. Буквально крестный отец какой-то, мафия бессмертна, и до всего-то ему есть дело, маленькому. И я-то прямо в его армии, в его подчинении.

— Том, – вдруг говорит мне Марья, – а в чьей ты армии? Ты за кого вообще-то, на чьей стороне?

— Я на своей стороне, Марья Петровна. На своей.

— А тогда зачем тебе лишние волнения? Да тебе-то что, ты вот завтра уйдешь со смены, и все. – Пока есть время, иди, вздремни. Ты нервная сегодня.

Я ворочаюсь на узком топчанчике в комнате отдыха. Миллион мыслей крутится в моей голове. Кто я, где я, зачем я. Чего всем от меня надо. Живу, никого не трогаю. Может, мне надо начинать починять примус. А может, какая-то Аннушка уже разлила на лично моем пути свое масло? Засыпаю, засыпаю, сплю…

— То-ома.

Я открываю глаза. Светает. Почему Марья меня не будит? Не было большого наплыва посетителей?

— То-ома.

Выхожу. Марья уснула за столом, опустив голову на руки. Охрана – откинувшись в креслах. Ни одного постороннего звука в комплексе. Смены, выпадающие на такую ночь, случаются редко. На фоне светлеющих витражей темной громадой стоит Васька. У дверей – брат пострадавшего. Увидел меня – выскочил на крыльцо. Васька подает мне ключ. Протягиваю руку. Его пальцы крепко сжимают мои. Он притягивает меня к себе.

— Том.

Его губы опускаются на мою шею. И, надеюсь, не оставят следов.

— Я скучаю, – вторая рука медленно движется по водолазке. – Почему мы ссоримся, последнее время, малыш?