Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 6 – Екатерина Крутова

— Все. Тебе туда, — администратор распахнула дверь, за которой пульсировал вызывающий головную боль техно-ритм.

— Сапфир? — уточнил Фаркас.

— Хуир, — устало отрезала девушка и с криком: «Какого хрена ты еще здесь, когда должен быть в зале⁈» накинулась на не успевшего скрыться официанта.

Коридор привел в подобие подсобки, где шмалил едко пахнущую папиросу парнишка из когорты глянцевых пупсиков — вызывающие шмотки кричали о баснословной стоимости, а нежная кожа щек наводила на ассоциации с попкой младенца. Фаркас поймал себя на хулиганской мысли потягать парнишу за брыли, как сладкого румяного малыша.

— Диджей? — предположение попало в цель. — Добрый старый рок найдется?

Пацан несколько раз хлопнул, кажется, накрашенными ресницами, но через минуту воткнул, что хочет от него мужик в косухе и благоразумно решил не возражать.

Басы ударили из колонок, Дмитрий покрутил головой, разминая плечи, хмыкнул под нос, угорая с выкрутасов и подколов явно чокнутой судьбы и, откинув переливающийся звездами занавес… попал в ад.

Ладно, не ад, но явно чистилище для визжащих гламурных цыпочек, из разряда тех, для кого главная привлекательность мужчины заключается в десятизначной цифре на его счету. Ослепительно блестел хрусталь. Пронзительный запах духов и цветов въедался в мозг, сношая мысли. Кислотно-лимонный и в пару к нему фиолетовый выедали глаза. Хорошо хоть додумался напялить солнцезащитные очки, которые хоть как-то смягчали это буйство вызова здравому смыслу.

Дюжина женщин в платьях невыносимо яркого оттенка и вопиющей степени откровенности, точно каждая из них соревновалась за место в витрине под надписью «трахни меня первой». И в центре — она. Сидящая словно ледяная статуя на троне. Идеальная укладка, идеальное платье, идеальная осанка, словно вместо позвоночника стальной прут, и идеальное лицо робота, но не живого человека. Если бы не глаза… В них полыхало бешенство — к нему, стоящему на сцене, к кудахчущим подругам и всей этой дорогой мишуре. Сдерживаемая сила ядерного взрыва, локализованного идеальной оболочкой женского тела. Взгляд хищника, посаженного в клетку, пленника, замышляющего побег, а если надо и убийство тюремщиков. Фаркас взглянул на нее поверх очков, мгновенно понимая: это совсем не тот зал. Меньше всего сборище дорогих девиц походило на тусовку подружек байкеров.

Но он стоял на сцене. Рокабилли звучало из динамиков, а из полумрака зала смотрели две дюжины глаз, и только в одной паре из них полыхал настоящий живой огонь. В котором был вызов — наемному танцору и целому миру в придачу. Дмитрий скинул косуху и, вспомнив тренировки, выполнил стойку на руках. Он принял вызов — потому что понял, кого хочет этой ночью. Эту высокомерную цацу с идеальным лицом и ненавистью к происходящему цирку в глазах. Серега предложил трахнуть — тут уж как пойдет, но он ее точно растормошит!

Черт с ними с деньгами и сисястой блондиночкой — Дахой. Это было интереснее в разы. И он обхватил пилон, повилял бедрами, задрал футболку, слыша визги. Но не пытаясь соблазнить — в каждом движении сохраняя зрительный контакт с единственной, кому, казалось, не было никакого дела до кривляки на сцене. Чье холодное, прекрасное, ненавидящее лицо сохраняло маску безучастности, ставя артиста не выше насекомого или дрессированного кобелька, приведенного для потехи породистых сук.