Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 21 – Екатерина Крутова

Спутница Дмитрия легкомысленно взяла мужчину под руку, что-то весело щебеча. Алена видела, как фальшивый стриптизер улыбается блондинке, как та звонко целует небритую щеку, и грудь Орловой внезапно кольнуло острым и неприятным чувством. «Альфонс? Особые услуги для одиноких дам? А я просто очередная дура, клюнувшая на крючок», — пронеслось в голове. Холодный ум тут же подсказал, чем именно занимался байкер-танцор в клубе — определенно искал новую добычу, а наткнулся на скучающую невесту.

Это открытие только усилило раздражение. Девушка резко развернулась и прошла к Артему, впечатывая каблуки в керамику пола громче, чем требовалось.

— Что случилось? — обеспокоенно поднял глаза жених.

— Ничего. Надеюсь, Спартак не будет тебя мариновать унизительным ожиданием. У меня нет на это времени.

Она села на неудобный, слишком низкий диванчик, молча приняла из рук Митрофанова стаканчик безвкусного капучино и уставилась в стену, пытаясь выбросить из головы низкий голос и насмешливый взгляд. Жутко бесила неспособность сосредоточиться на делах, цифры чертова телефона прожигали память, путая все, кроме одной-единственной мысли: «Фаркас Дмитрий Юрьевич. Девятьсот одиннадцать…»

Через двадцать минут их пригласили в кабинет владельца, в отличие от лаконичного стекла и хрома салона, отделанный темным деревом, дорогой и нарочито броской позолотой и давящий своим имперским величием всех и каждого, посмевшего переступить порог.

Спартак Ваганович Татлян не сидел за массивным письменным столом, красовавшимся в глубине кабинета. Он стоял у огромной панорамной карты города, висевшей на стене, и медленно обводил пальцем один из районов, помеченный красным.

— Садитесь, — бросил бизнесмен через плечо не оборачиваясь. Голос Татляна скрипел как старое дерево, пережившее сотни бурь, но так и поддавшееся ни одному топору.

Артем поспешно плюхнулся в кресло, похожее на трон. Алена, сохраняя осанку, заняла место напротив, положив сумку с деньгами на колени.

Татлян, наконец, повернулся. Невысокий, коренастый, с лицом, изборожденным морщинами и старыми шрамами, он казался инородным телом посреди показной роскоши. Глаза, маленькие, глубоко-посаженные и пронзительно-холодные, медленно, оценивающе обвели Артема, заставив того съежиться, а затем остановились на Алене.

Спартак неторопливо подошел, возвышаясь на сидящими, а потом внезапно улыбнулся — широко, щедро, только взгляд остался неизменным — просвечивающим, как рентген.

— Ну что, Тема, — мужчина по-отечески покачал головой, — накосячил, браток. Серьезно накосячил. Машина — не просто железка. Это история. Ее теперь полгода по запчастям из-за границы ждать. Но… — он сделал паузу, давая Артему проникнуться, — я человек понимающий. Молодость, глупость, жажда адреналина… Сам таким был.

Татлян вразвалку прошелся по кабинету, взял со стола толстую сигару, но не закурил, лишь покрутил в пальцах.

— Деньги… — он кивнул на сумку Алены, — это, конечно, мило, особенно в руках такой прелестной особы. Дочка Владимира Орлова, верно? Передавай привет Вовану, думаю, он меня вспомнит, — короткая недобрая усмешка, от которой у девушки по коже пробежала волна мурашек. Она старалась сохранить лицо и не подавать вида, что происходящее пугало и раздражало одновременно. Но Алена знала — опытный делец, а в прошлом и боец, без труда считал ее мимолетную слабость. Переключив внимание на Митрофанова, бизнесмен продолжил: