Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 76 – Лена Харт

— Что такое?

— Я только что поняла… что для тебя со мной уже не будет ничего в первый раз.

Господи, как же она ошибается. Она первая женщина, которой я позволяю спать в своей постели больше одной ночи. Единственная, с кем я живу. Единственная, кого я впускаю в свою жизнь без остатка.

Она — моя жена, хотя я никогда не планировал жениться. Всего и не перечислить. Просто целую её в макушку.

— Ты первая во всём, что для меня по-настоящему важно, Корасон.

— Правда?

— Да. А теперь спи.

Она прижимается ещё ближе и довольно мурлычет. Зкрываю глаза, засыпая с мыслью, что у нас впереди ещё много таких ночей.

Кирилл

Отшвыриваю телефон на тумбочку и поворачиваюсь к жене. Она мирно спит, ее губы приоткрыты, а длинные ресницы отбрасывают тень на раскрасневшиеся щеки. Боже, до чего же она хороша.

Нежно веду ладонью по ее бедру, и ее тело инстинктивно откликается на мою ласку. Она податливо льнет ко мне всем телом, будто создана для моих объятий. Приходится сжать ее крепче, потому что ее веки трепещут и распахиваются.

Встретившись со мной взглядом, она улыбается. Если в моих жилах и был когда-то лед, то эта улыбка способна растопить его в одно мгновение.

— Доброе утро, — шепчет она.

Целую в лоб, вдыхая ее запах. Она пахнет какими-то цветами… и мной. Этот запах сводит меня с ума.

— Доброе утро, моя красавица.

Она сонно моргает.

— Который час?

— Почти одиннадцать.

Лина прикрывает рот ладошкой.

— Кир! Почему ты меня не разбудил?

Пожимаю плечами.

— У тебя была очень насыщенная ночь, малышка. К тому же сегодня воскресенье. Нам некуда спешить.

Она удовлетворенно мычит и обвивает руками мою шею.

— Мы можем проваляться здесь весь день?

Притягиваю ее еще ближе.

— Можем, — вспоминаю сообщение от отца. — Но если захочешь выбраться, отец пригласил нас на ужин. Вернее, на обед, перетекающий в ужин, но от первой части я уже отказался. Не собирался выбираться из этой постели еще как минимум час.

Она зарывается лицом мне в грудь и мурлычет, словно довольная кошка.

— Час, говоришь?

— Не для этого, Огонёк.

Провожу рукой по ее ягодицам и с облегчением замечаю, что она не вздрагивает.

— Я сейчас сгорю от стыда, — хихикает она, прижимаясь плотнее.

Сам удивляюсь, какой кайф я ловлю от этого ничегонеделания, от возможности просто лежать, обнимая ее. Блин, как же мне нравятся эти наши ленивые воскресенья. Когда можно никуда не спешить и просто быть вместе.

— Мой ненасытный Огонёк.

Лина задумчиво хмыкает.

— Раз уж сексом заняться нельзя, может, тогда блины?

— Я приготовлю тебе любые блины, малышка.

— А к твоему отцу мы поедем?

В последнее время я все чаще замечаю, как Лине нравится проводить время с моей семьей, и, кажется, это взаимно. Я и не надеялся снова увидеть на лице отца ту улыбку, которая не сходила с его губ при жизни мамы.

— Конечно, поедем, — я не могу отказать ей. Лина не просто раскрасила мою жизнь — она вернула в семью Князевых то тепло, которое, как мне казалось, мы потеряли навсегда.

Лина садится в машину и тут же тихонько шипит, слишком резко опустившись на сиденье.

Тут же напрягаюсь.

— Лина, тебе больно?

Она качает головой.

— Нет, просто села неосторожно.

Одним движением пересаживаю ее к себе на колени, игнорируя слабый протест.

— Ты должна говорить, если я причиняю тебе боль.