Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 55 – Лена Харт

Так и хочется топнуть ногой, но я сдерживаюсь.

— Нет, — бурчу я. — Я только вышла из душа, как сработала сигнализация. А потом этот сырный апокалипсис, и… — смущённо качаю головой.

Он поджимает губы, оценивая масштаб разрушений, которые я устроила на его безупречной кухне. Обожжённый палец пульсирует, и я снова сую его в рот.

— Поранилась? — его шутливый тон сменяется беспокойством, отчего я чувствую себя ещё большей дурой.

Показываю ему палец.

— Просто небольшой ожог. Всё в порядке.

Он берёт меня за руку и подводит к раковине. Включает холодную воду и подставляет под струю мою ладонь.

— Должно помочь.

— Со мной всё нормально, — настаиваю я.

Его карие глаза сужаются.

— Когда ты в последний раз позволяла кому-нибудь о себе позаботиться?

Моргаю, застигнутая врасплох, и честно отвечаю:

— Не помню.

Он слегка прикусывает губу и касается кончиками пальцев моей ладони, продолжая держать мой палец под холодной водой.

— Что ж, я ценю замысел, даже если исполнение подкачало, — говорит он с улыбкой, заставляя меня улыбнуться в ответ.

— Ага. Надо было просто пожарить стейк.

Он прикладывает свободную руку к груди.

— Пыталась найти путь к моему сердцу? — он подмигивает. — Или в мои штаны?

Мои щёки вспыхивают, а его взгляд скользит по моему лицу к декольте.

— Господи, — бормочет он, понимая, что попал в яблочко.

Плотнее запахиваю халат, но поздно — я чувствую себя абсолютно беззащитной.

Он выключает воду и осматривает мой палец. Капли стекают с моей руки на его пиджак, но ему, кажется, всё равно.

— Лучше?

— Немного, спасибо, — шепчу я.

Не сводя с меня глаз, он подносит мою руку к губам и нежно целует покрасневшую кожу.

— А теперь?

По рукам бегут мурашки.

— Ещё немного, — хриплю я.

Он втягивает мой палец в рот, проводя по подушечке языком так искусно, что я ощущаю это всем телом. Мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе, и он снова нежно целует ожог. Его глаза с тоской прожигают мои.

— А сейчас?

— Лучше, — выдыхаю, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Он проводит свободной рукой по лацкану моего халата.

— Под ним ничего нет, Алина?

Жар опаляет моё сердце.

— Нет. Я только из душа. У меня было платье и бельё… — бормочу, тут же жалея о своём признании.

— Халат мне нравится больше.

— Правда?

Он задумчиво смотрит на меня.

— Хотя на самом деле меня больше интересует то, что под ним.

С этими словами он тянет за пояс, и халат распахивается.

Он с шумом втягивает воздух сквозь зубы, его голодный взгляд устремляется вниз.

— Ты прекрасна.

Огонь скользит по моим щекам, шее, груди. Нервно переступаю с ноги на ногу, а он наблюдает за мной с загадочной улыбкой.

— Ты собиралась соблазнить меня ужином и кружевным бельём, а теперь краснеешь, когда я говорю, что ты красива?

— Я не собиралась тебя соблазнять, — бормочу я.

Его глаза блестят.

— Нет?

— Ну… я…

Он притягивает меня к себе за талию.

— Тогда на что ты надеялась, Алина? — его горячее дыхание касается моего лба.

Нервно облизываю губы.

— Скажи мне, corazón, — произносит он с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что по-испански это значит «любимая».

Cмотрю на него, чувствуя, как между ног становится влажно.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

Я никогда не боюсь говорить, чего хочу. Но Кирилл Князев пугает меня, и, возможно, поэтому я чувствую себя не уверенной женщиной, а нервным подростком.