Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 43 – Лена Харт

Сглатываю.

— Он тоже вскоре умер, — отвечаю, не уточняя как. Это уже точно не моя история.

К счастью, она слишком устала, чтобы расспрашивать. Через мгновение её дыхание выравнивается.

Она засыпает.

Я мог бы встать и уйти к себе, но вместо этого остаюсь лежать, глядя, как вздымается её грудь, и слушая её тихое дыхание в ночной тишине. Никогда в жизни я не чувствую себя ни с кем ближе.

Алина

С нашей свадьбы прошло чуть больше двух недель. Начало было, мягко говоря, непростым, но постепенно мы привыкали друг к другу. Графики у нас с Кириллом совпадали, так что почти каждое утро он вместе с Эдвардом завозил меня на работу, а вечером они часто забирали меня обратно.

Мы флиртовали.

Постоянно.

Любое случайное прикосновение — и по моей коже пробегал разряд тока. Я то и дело ловила себя на мысли, что хочу просто подойти и поцеловать его, но в последний момент малодушно отступала. Уверена, он тоже чувствовал это нарастающее между нами напряжение.

По крайней мере, я на это надеялась. Но Кирилл, даже если и ощущал, держался как истинный джентльмен.

Сегодня вечером водитель забрал меня одну. Войдя в пентхаус, тут же улавливаю сводящий с ума аромат чеснока и томатов. Слюнки текут сами собой. Иду на запах и замираю на пороге кухни.

У плиты стоит Кирилл. На нем лишь серые спортивные штаны, которые совершенно не скрывают его мощный торс. Теперь слюнки у меня текут совсем по другой причине.

Я и раньше догадывалась, что под дизайнерскими костюмами и дорогими рубашками скрывается идеальное тело. Но увидеть его вот так…

Блин!

Мне видна только его спина. Широкие плечи напрягаются, когда он помешивает что-то в кастрюле. Каким-то чудом заставляю себя отпустить дверной косяк и удержаться на ногах.

— Ты сегодня рано, — произношу, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, хотя ноги превращаются в вату.

Он оборачивается, и я инстинктивно вцепляюсь в кухонную стойку, чтобы не упасть. Эти дьявольские серые штаны сидят на его бедрах так низко, что открывают вид на рельефный пресс и точеные мышцы груди.

Позволяю себе наглый, скользящий взгляд вниз — туда, где ткань обтягивает его особенно выразительно. Да, как я и думала. У него там все более чем впечатляюще.

Резко поднимаю глаза, но уже поздно. Он всё замечает и теперь ухмыляется, а в его темных глазах пляшут черти. К счастью, он оказывается слишком джентльменом, чтобы вслух заметить, как бесстыдно я его пожираю взглядом.

— Суд закончился раньше, решил приготовить ужин, — говорит он, улыбаясь.

— Пахнет божественно! Что это?

— Курица с паприкой и пататас бравас.

Удивленно вскидываю брови.

— Звучит невероятно вкусно!

Он пожимает плечами и возвращается к плите.

— Мамин рецепт.

— Она была испанкой?

— Да, отец встретил ее в Валенсии.

Устраиваюсь на высоком стуле, с любопытством наблюдая, как уверенно он двигается по кухне.

— Говоришь по-испански?

— Sí, señora, pero solo cuando estoy enojado o jodido… — отвечает он и озорно подмигивает.

Господи.

Неужели он во всем должен быть таким идеальным?

— Я не совсем поняла, но звучит очень горячо.

Его тихий смех окутывает меня, заставляя что-то теплое разливаться в груди.

— Я сказал: да, но только когда злюсь или…

Или?

Невольно сжимаю губы.

Он бросает на меня взгляд через плечо.

— Уверен, скоро сама узнаешь.