Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 112 – Лена Харт

— Где он сейчас?

— Судя по соцсетям, за которыми приглядывает Тимур, живет в Оренбурге с женой и двумя детьми.

— Хочешь, я о нем позабочусь? — спрашиваю полушутя.

Ей достаточно сказать одно слово.

— У меня есть для этого люди.

Мои слова вызывают у нее тихий смешок, и, черт, как же я люблю, когда она улыбается.

— Прости, что никогда не рассказывала тебе, Кирилл. — Мне режет слух, когда она называет меня полным именем, но я молчу. — Просто… об этом больно говорить. С кем мы бы то ни было. Но я должна была тебе рассказать. Наверное, мама с Ярославом решили, что меня проще выдать замуж как «исправившуюся наркоманку», чем как девушку, которая не может выносить ребенка.

Протягиваю руку, и на этот раз она не отдергивает свою. Переплетаю наши пальцы и целую ее костяшки. Мысленно даю себе слово, что Елена найдет для нее лучшего акушера в стране, и я обеспечу им с малышом лучшую медицину, которую только можно купить за деньги.

Но я не говорю ей об этом. Боюсь, она решит, что я превышаю полномочия. Я все еще хожу по очень тонкому льду.

— Ты многое была мне должна, Лина, но не это. И ты можешь выносить ребенка, corazón. У нас он будет.

Она дарит мне слабую улыбку.

— Да?

— Да.

Кирилл

Дверь ветеринарки с противным звоном захлопывается за моей спиной. В нос тут же бьет густой коктейль из запахов мокрой псины, антисептика и чего-то приторно-сладкого. За стойкой ресепшена восседает девица с боевым раскрасом вместо макияжа и так на меня смотрит, будто я лично притащил сюда блох. Её цепкий взгляд скользит по моим рукам — в одной розовая коробка, в другой пакет с сэндвичами.

— Чем могу помочь? — голос у нее такой, что эмаль на зубах трескается.

Кашляю в кулак, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Я к Алине.

Девица картинно закатывает глаза и орёт куда-то вглубь клиники:

— Ли-ин, твой муж-придурок припёрся!

А, вот оно что. Теперь понятно, откуда такая «радушная» встреча. Из-за двери показывается Алина — волосы в милом беспорядке, на белоснежном халате отпечатки чьих-то грязных, но явно любимых лап. Увидев меня, она замирает, а её глаза становятся похожи на два огромных изумрудных блюдца.

— Кирилл? Я не… ты… — лепечет она, теряя слова.

Медленно изгибаю бровь, стараясь, чтобы в голосе прозвучало как можно больше бархатной иронии.

— Даже интересно стало, Огонёк, сколько у тебя мужей с такой эксклюзивной характеристикой? — бросаю многозначительный взгляд на администраторшу.

Та фыркает и прикрывает рот ладошкой, но смешок всё равно прорывается.

Лицо Алины озаряет такая яркая, искренняя улыбка, что в помещении, кажется, становится светлее. Она подлетает к своей подруге, которую, видимо, зовут Кира, и театрально шепчет ей на ухо:

— Кир, ну нельзя же так, это непрофессионально!

Кира смеривает меня оценивающим взглядом с ног до головы.

— Но ведь он и правда придурок, так?

Алина заливается звонким смехом, и в её зелёных глазах пляшут чертята.

— Ну… только по вторникам, — парирует она, подмигивая мне.

Качаю головой, чувствуя, как внутри что-то теплеет. Эта женщина — ходячий хаос. И я только сейчас понимаю, как же мне её не хватало.

— Так что, госпожа Князева, найдётся у вас окошко для обеда?

Она делает вид, что серьёзно размышляет, постукивая изящным пальчиком по подбородку.