Книга Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь, страница 9 – Лена Харт

— Ты обещала никаких женщин. Никаких проблем. А ЭТО... — он запинается, ищет слова. — Это ходячая катастрофа! Городская сумасшедшая, которая бросается под машины, а потом швыряется деньгами!

— Ах, так вы знакомы! — вздыхает моя бабуля, картинно опираясь на костыль. Глаза ее сияют неподдельным восторгом. — Какая прелесть! Мир так тесен! Васенька, почему ты не сказала, что встретила такого очаровательного молодого человека?

Очаровательного? Я смотрю на перекошенное от злости лицо Егора и с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Или не заплакать. Еще не решила.

— Мы столкнулись на дороге, бабуль, — чеканю, глядя прямо в его сощуренные глаза. — В буквальном смысле. Егор решил, что правила дорожного движения написаны для плебеев.

— Она поцарапала мне машину! — взрывается он.

— А ты чуть не отправил меня на тот свет! — огрызаюсь я. — Думаю, царапина на твоем ведре с болтами является справедливой ценой за мою пока еще целую шею.

— Ведре с болтами?! — его голос взлетает на октаву выше.

— ТИХО! — голос Элеоноры Карловны заставляет замолчать даже птиц за окном.

Она подходит к Егору. Смотрит на него снизу вверх, но в ее позе столько власти, что он, кажется, становится меньше ростом. Сжимается под ее взглядом, как провинившийся школьник.

— Мое решение не обсуждается, — произносит она тихо. — Василиса и Вера Павловна остаются здесь. А ты, — тычет пальцем ему в грудь, — будешь вести себя прилично. Иначе твоя «работа по дому» превратится в каторгу. Ты меня понял?

Егор молчит. Только желваки ходят на скулах. Он смотрит на меня с такой ненавистью, будто я лично украла его будущее, сожгла его дом и съела его любимую собаку.

— Я этого не понимаю, — глухо выдавливает, обращаясь скорее к потолку, чем к кому-то конкретно. — Я думал, в этом доме не будет ни души. А теперь тут... гости. Если Вере Павловне нужна сиделка, почему не нанять профессионала? Зачем тащить сюда... ЕЁ?

— Василиса гораздо лучше, — невозмутимо заявляет Элеонора. — У нее есть то, чего нет ни у одной сиделки. Мое доверие.

Она разворачивается ко мне, и выражение ее лица смягчается.

— А теперь к делу. Вера, с твоей ногой таскаться по лестницам — безумие. Я распорядилась приготовить для тебя гостевую спальню на первом этаже. Там и ванная комната рядом, и выход на террасу. Свежий воздух, солнце, покой.

— Ах, Элеонора, ты так заботлива, — начинает было бабушка, но Элеонора поднимает руку.

— Не обсуждается. Твое дело — отдыхать и восстанавливаться. Василиса, пойдем, я покажу твою комнату.

Завьялова разворачивается и направляется к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Бабуля, оставшись в гостиной, бросает на меня быстрый, торжествующий взгляд и едва заметно подмигивает. Я застываю на секунду, переваривая этот жест.

Стоп. Она что, специально?..

Нет, не может быть. Моя бабушка не стала бы меня так подставлять. Или стала бы?

Похоже у меня развивается паранойя...

Проходя мимо застывшего столбом Егора, я буквально физически ощущаю его взгляд, буравящий мне спину. Кожу покалывает, как от разряда статического электричества. Волосы на затылке встают дыбом, реагируя на невидимую угрозу. Каждый мой шаг по мраморному полу отдается эхом в тишине.

Мы поднимаемся на второй этаж, в длинный светлый коридор с рядом одинаковых дверей. Паркет здесь тоже идеальный, не то что наш скрипучий в хрущевке. На стенах висят картины, которые, наверное, стоят как квартира в центре Москвы.