Книга После развода. Колкие грани счастья, страница 80 – Лана Полякова

Помолчала немного и призналась:

— Я боюсь его.

— Я твоего бывшего тоже опасаюсь, – ответил мне Андрей, добавляя, — поэтому охрану не снимаю.

Кивнула головой, соглашаясь, и проговорила:

— Понимаю.

Андрей улыбнулся так тепло и ясно, что я не выдержала и подошла к нему, обнимая.

Очнулась, когда мы неизвестным науке способом оказались в нашей спальне перед незашторенным окном. Вселенная заглядывалась на наше счастье и подмигивала далёкими звёздами, а город внизу жил своей неутихающей жизнью. Оптимистично шумя колёсами пролетающих машин.

На следующий день в мастерской у ребят, полируя столешницу, я все крутила наш с Андреем вчерашний разговор со всех сторон.

Я представляла, как Вадим стоит сейчас у панорамного окна на нечеловеческой высоте небоскрёба в городе посередине пустыни и смотрит вдаль сквозь своё отражение. Разве он простит мне потерю того, ради чего жил? Никогда! Никогда он не простит мне потерю своих денег. И такой въедливый и терпеливый человек, как мой бывший муж, придумает, как воплотить свою месть в жизнь, я уверена! Он никогда не забудет и не оставит нас в покое!

И поймала себя на мысли, что лучшим выходом для нас всех будет, если Вадима просто не станет.

Я замерла, потрясённая естественностью такого вывода в своих мыслях.

Сняла респиратор и выключила машинку для полировки, откладывая её в сторону. Я слишком ошеломлена, чтобы делать что-либо сейчас руками. Ни о какой сосредоточенности на работе не может быть и речи!

Неужели я желаю ему смерти? Человеку, с которым прожила пятнадцать лет? Живому, дышащему, чувствующему? Я хочу, чтобы он перестал жить? Перестал быть со мной на одной планете?

Я не желаю ему ни боли, ни страха, в котором я жила с ним, а именно небытия?

Правда?

Да я ли это? Что случилось со мной? И как давно?

Ведь если смотреть на мою жизнь трезво, то не так она и плоха была с Вадимом. Меня же всё устраивало? Если бы это было не так, то я что-то меняла бы в своём существовании, а раз не рыпалась – то значит, мне было нормально?

А теперь что изменилось, если я готова принять мысль о его смерти?

Я ведь всю свою сознательную жизнь даже противных пауков выносила из дома на улицу, смиряя свою к ним неприязнь, а здесь живой человек?

Неужели я позволила ненависти так глубоко проникнуть в своё сердце? Настолько, что это сдвинуло основополагающие понятия о неприкосновенности чужой жизни в моём сознании? Убеждение, что перерезать волосок может лишь тот, кто подвесил на него наши жизни уже для меня пустой звук?

Нет. Это не так! Не хочу! Не может быть!

Я не чувствую ненависти к бывшему мужу. Я вообще к нему не чувствую ничего! Будто чужой, тяжёлый и сложный человек ушёл из моей жизни и смотрит на меня издали с недобрыми намерениями.

И чисто рассудком я понимаю – его смерть - лучший выход для меня и детей. И для Андрея.

Но моё сердце при этом молчит!

Чувствуя в груди непонятную тревогу, я решила сегодня закончить с работой и забрать Ваню пораньше. Надеясь в детском голосе, в его непосредственных реакциях согреться от настигшего меня откровения о себе. Мне хотелось отвлечься и спрятаться. Спрятаться от себя самой. Пусть так глупо и смешно, но я в таких прятках специалист высокого уровня. Мне ли смущаться? Яне стала отказывать себе в таких простых желаниях, и мы с Сергеем поехали на Сокол, забирать Ванечку из сада.