Книга После развода. Колкие грани счастья, страница 40 – Лана Полякова

— Смотри, как интересно! – не замечая моей внутренней борьбы, проговорил Андрей и повернулся ко мне.

Он оглядел меня внимательно, улыбнулся легко и светло, затем проговорил:

— Погоди пыхтеть. Прочитай сначала.

И протянул папку мне в руки.

Буквы прыгали и в слова категорически не складывались. Да что там?

Я возмущённо перевела взгляд на Андрея, и он пояснил:

— Это отчёты по сделкам за позапрошлый год. Подробные, и для себя, а не для налоговой.

Я хлопнула ресницами, не понимая. Ну, отчёты. И что?

— Знаешь, Мария Вячеславовна, на войне с таким, как твой Вадим, все средства хороши! — хмыкнул Андрей и добавил, — Тащи-ка, сумку и пакеты побольше. Это богатство мы Сёме подкинем. Вместе со специалистами там, есть чем заняться.

— И не смотри так, Машенька. Что бы он с тобой сделал, если бы поймал сегодня?

Андрей сверкнул с мою сторону синим глазом. Затем шагнул в мою сторону и, отбрасывая папку в сторону, взял в свои руки мои ладошки и сказал, глядя мне в глаза:

— С таким компроматом мы прижмём твоего бывшего мужа, и он не посмеет даже чихнуть в твою сторону!

— Мы?

— Неужели ты думаешь, что после сегодняшнего я отступлюсь?

Андрей смотрел на меня своими пронзительными синими глазами требовательно и внимательно. Выискивая в моих глазах ответ. На вопрос, смысл которого уплывает от моего сознания. Просто я не понимаю, что именно он имеет в виду?

Между нами собиралось напряжение, сгущаясь с каждым вдохом. И давящая атмосфера запретного кабинета бывшего мужа добавляла пикантности и сюрреализма происходящему.

Солнечный шкодный луч, прорвавшись сквозь плотное одеяло декабрьских туч, беременных снегом, отразился в стекле книжного шкафа, ослепляя и разбивая хрустальное напряжение.

Я моргнула, пробормотав: «Минутку», развернулась и быстрым шагом выбежала из кабинета.

Моральная проблема вывоза архива Вадима спасовала для меня перед необходимостью говорить о чувствах с Андреем. Потом! Когда-нибудь, может быть, если эта необходимость не рассосётся как-нибудь сама…

И пусть это похоже на бегство – ерунда! Только не сейчас! Для меня и то, что уже есть – слишком, и необъяснимо, и страшно волнительно!

Я шустро принесла огромные сумки. Затем Андрей подавал мне папки, а я укладывала их побыстрее, не думая и рефлексируя. Папки и папки, не буду думать о том, чьи они и зачем!

За полчаса мы уложили все, что Андрей выбрал, сочтя интересным, и, ослепительно мне улыбнувшись, поволок сумки вниз. А я осталась посреди разгромленного кабинета.

Провела пальцами по лакированной поверхности письменного стола, потрогала птичку из цельного куска сердолика, стоявшую на углу и, сама не знаю зачем, взяв её в руки, убрала в карман. Мне её стало жаль оставлять среди этой разрухи.

Когда-то давно, на заре нашей совместной жизни с Вадимом я привезла эту птичку из Севастополя. Я тогда была так уверена в своём взрослом и сильном муже. Чувствовала себя настолько комфортно в безопасности его сферы ответственности. Мне было легко жить птичкой под защитой Вадима. Не думать ни о чём, кроме дома и сына. Жить слово во сне…

Внизу хлопнула дверь, возвращая меня в реальность.

Нужно уходить из дома. Хватит испытывать судьбу!

По дороге к моей снятой квартире в самом конце Ленинградского шоссе я так пригрелась на обогреваемом сидении рядом с Андреем, что с трудом держала веки открытыми. Под ненавязчивую музыку, окружённая запахом и заботой, я клевала носом, глядя на декабрьскую хмарь за окном. Серая многополосная лента окружной дороги с забитым к середине дня грязным снегом отбойником и монотонное движение нескончаемого потока машин навевали тоску. После всех событий этого дня у меня наступила апатия, и я с безразличным сонным отупением смотрела, не замечая, по сути, ничего вокруг.