Книга Лекарство от предательства, страница 68 – Рина Фиори

— Привет, как бабуля? – на суровом мужском лице отчётливо видна тень беспокойства за близкого человека.

— Уже лучше, – мягко улыбаюсь, принимая решение не грузить Кирилла сложными медицинскими терминами. – Анна Фёдоровна отдыхает, – добавлю, когда Баринов дёргается в сторону спальни бабушки.

— Вот скажи, – аккуратно отодвигает стул, разворачивает его спинкой к себе и опускается на него всем весом. – Неужели так трудно послушать родственников и переехать жить к кому-нибудь. И отец, и дядька, её все зовут, а она всё сама…

Это так забавно, наблюдать за тем, как люди, переживая за близкого человека, начинают обвинять его в чём-либо. Видимо, людской психике так проще справиться с волнением из-за родных.

— Она согласится на переезд, – кладу ладонь на руку мужчины, слегка сжимаю её. – Позже, когда поймёт, что сама уже не справляется.

Я поднимаюсь из-за стола и наливаю для Кирилла чай.

Мы разговариваем какое-то время. Мужчина, какой бы не был жёсткий снаружи, внутри оказывается достаточно мягким и даже ранимым.

— А ты почему в рабочей форме? – Баринов немного успокаивается и принимается сканировать меня внимательным взглядом.

— Так, а я после работы, ну… – делаю глоток чая, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. Кирилл так смотрит, что у меня в груди полыхать начинает и дыхание становится рваным, поверхностным. – Я приехала на вызов, на «скорой», и осталась.

— Серьёзно? – прищуривается. – После работы осталась?

Нет, ну даже обидно. Он что, считает, что я не способна на такой пустяковый поступок?

— Да, после работы! – шиплю на него, потому что повышать голос нельзя.

Направляюсь к выходу из кухни, пойду… куда-нибудь.

— Подожди, Лис, – хватает меня за запястье и тянет на себя.

За долю секунды я из стоячего положения перемещаюсь в сидячее. Кирилл усаживает меня к себе на колени и прижимается крепко-крепко.

Не могу справиться с собой, и злиться на него не получается. Провожу рукой по слегка отросшим волосам, пропускаю пряди между пальцев.

— Извини, – шепчет, уткнувшись носом в область моей груди. – Я всё никак не могу привыкнуть, что посторонний человек может делать добрые дела просто так…

— Я посторонняя! – констатирую факт.

Вообще-то обидно.

— Нет, Лис, я не то имел в виду, – громко вздыхает, когда я начинаю елозить у него на коленях.

— Пусти меня!

— Не пущу! – одной рукой ещё крепче прижимает меня к себе, а второй сжимает бедро. – Я оговорился, послушай!

Продолжаю дёргаться, но уже не так настойчиво. Признаться честно, боюсь, если остановлюсь, он ослабит хватку. А мне так кайфово быть вжатой в это большое горячее тело.

— Я говорил о бабушке, для тебя она пока ещё никто, просто пациентка, – бормочет мне на ухо слова оправдания. – Алис, ну хватит дёргаться, я же не железный.

До меня не сразу доходит, что конкретно Баринов имеет в виду, а когда доходит…

— Прости! – замираю, густо покраснев от навалившегося на мою неискушённую голову шока. – Больше не буду.

Сижу послушно, словно мышка. Кирилл гладит меня по спине, касается пальцами кончиков волос, собранных в высокий тугой хвост.

От его действий я готова замурлыкать, словно кошка, которую хозяин чешет за ушком. Кажется, ещё немного у меня случится эндорфиновая передозировка.

— Добрый вечер, Кирюша, – раздаётся тихо за нашими спинами.