Книга Лекарство от предательства, страница 43 – Рина Фиори

Звоню бабушке, озвучиваю просьбу. Без подробностей передаю суть.

Собираюсь. Пальто, ключи, букет…

На выходе случайно сталкиваюсь с Маргаритой.

— Э… Кирилл Александрович, – в мою сторону цокает.

Ну, что ещё? Я спешу.

— Кирилл Александрович, – уже ближе.

— Я тридцать лет Кирилл Александрович, – перехожу на глухой рык, – живее!

— Алиса… Алиса Викторовна Липецкая, она же ваша знакомая? – с ноткой ревности уточняет.

Откуда инфа? И что за допрос?

— Допустим? – нервно отвечаю.

— Я ей звонила, звонила, а она трубку не берёт, – жалуется.

Мне-то что? Я и не знал, что Маргарита знакома с моей Алиской.

Я сказал «моей»?

— А бронь уже на следующей неделе, и я совершенно не знаю, какой цвет скатертей выбрать, мы это не обсудили…

— Чего? – мои брови встречаются на переносице.

Хочется отодвинуть незадачливую подчинённую в сторону и уйти скорее. А лучше и вовсе уволить Марго. Какие на хрен скатерти, она меня с дизайнером перепутала?

— В общем, пусть она мне перезвонит, – подытоживает. – Простите, что вам приходится с этим возиться, но свадьба, сами понимаете. Организацию такого события нельзя пускать на самотёк…

Чувствую, что мозги в черепной коробке переворачиваются, и меня начинает тошнить. Опять лекарство принять забыл. Или забил. Я вообще не самый исполнительный пациент.

— У кого свадьба? – всё ещё пытаюсь уловить суть.

Если Марго не объяснится – уволю на хрен.

— Так у Липецкой, в нашем ресторане бронь заказывали, – разводит руками. – Вы ей передадите?

Заторможенно киваю и выхожу из «Барина».

Голова кружится, дыхание перехватывает. Расстёгиваю пальто, которое только застегнул перед выходом.

Алиса. Выходит. Замуж.

Не могу понять свои ощущения.

Ревность? Вряд ли. Глупо ревновать женщину, с которой познакомился всего лишь пару недель назад.

Злость? Возможно, только на кого я злюсь? Я, словно подросток, вбил себе в голову, что должен добиться этой цели. Значит, злюсь на себя.

А может быть на Алиску? За то, что при живом женихе на шею ко мне кинулась, ничего не объяснив, в голову мою, в конце концов, залезла.

Я знаю, каково это быть рогоносцем. А из-за этой гадины я сам того не желая, оказался по другую сторону баррикад. Чуть не стал тем, с кем эти самые рога и наставляют.

Видимо, мало девчонку в детстве пороли, раз смеет так себя вести с мужчинами.

Завожу «Ягуара» и срываюсь с места, беру курс к дому бабули.

Ничего, рыжая ведьма, сейчас ты мне всё объяснишь.

Алиса

Сидим с Анной Фёдоровной на кухне и пьём чай.

Я киваю так часто, что голова уже кружится. А ещё много улыбаюсь, аж скулы сводит. И глаза слипаются, хотя ночью я более-менее выспалась.

Похоже у меня хронический недосып из-за работы.

— Вы простите… – пытаюсь вставить свои пять копеек в бурный словесный поток бабули.

Но сегодня старушка в ударе. Она уже три раза рассказала, как познакомилась со своим мужем – дедом Кирилла Александровича. Пять раз поведала, как училась в лингвистическом университете и чуть не вышла замуж за другого.

А теперь пытается в очередной раз пожаловаться на своих родственников.

Зря я думала, что у Анны Фёдоровны никого нет, кроме внука. У неё два сына, две невестки и внука тоже два. А давление поднимается при их упоминании, потому что старушка начинает волноваться. Считает, что ей мало внимания уделяют близкие.