Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 37 – Анна Томченко

— Давай я в город доберусь и езжай. Я останусь с Ритой.

Это было произнесено не из-за того, что мне надо будет обязательно наведаться к Павлу. Я уже понимала, что не имела никаких прав. Да и, если честно, у него есть молодая любовница, красивая, все при ней, уж надеюсь, с этими функциями она вполне справится.

Но Ксюша, затараторила:

— Мам, я не могу тебя об этом просить, выглядит это очень некрасиво. И вообще, пока ты доедешь…

— Как раз, пока я доеду, у вас там все утрясётся и будет хотя бы известно. Ты узнала, в какой он клинике?

— Нет ещё этот ассистент его… Убила бы. Ни слова связанного не может произнести.

Я медленно выдохнула, ощущая, что во рту поселился неприятный кисловатый привкус, как будто бы накануне тошноты, и сознание разделилось надвое. Одна часть меня стояла, смотрела на дом, разглядывала обстановку, а другая со всех ног рванула к бывшему мужу. Тому, кто предал.

Почему рванула?

Потому что все это было странно, потому что все это было неправильно.

Я никогда не задумывалась о том, почему Паша старается всеми возможными способами переписать на меня имущество. И сейчас внутренний голос, который просыпался в моменты истерики и визжал, обычно оглушая, точно также заверещал: «это, потому, что он умирал, он все знал. Никому, кроме тебя, ничего доверить не мог, поэтому он все переписал на тебя. Поэтому вот так вот все вышло».

Я пыталась отговорить внутренний голос от этой гипотезы, потому что если бы все было так, как мне подсказывала интуиция, то Паша бы он бы поставил меня в известность, он бы не стал играть в тёмную, создавая какие-то конфликтные ситуации, он бы мне сразу объяснил, в чем дело, чтобы я не ставила палки в колеса, но нет.

— В общем, мам, прости, давай я побегу, надо разобраться со всем этим. И прости, мам, ещё раз.

Ксюша быстро отключилась, а я, сжимая потной ладонью телефон, не могла отделаться от мысли, что я в этой истории вижу слишком много неизвестных, таких, которые похожи на слепые пятна.

Наклонившись, я забрала с дивана свою сумочку. И двинулась тихонько к двери, ключи сорвала с петельки. Закрыла все и прошла к Ксюшиной машине, не могла ещё приноровиться к габаритам, но все же это было лучше, чем моя старушка, села и, развернувшись, выехала со двора.

Сознание было какое-то мутное, неправильное, как будто бы я была либо пьяная, либо безумно уставшая. У меня даже перед глазами все двоилось, и мерцало. Такое бывает при сильной мигрени, такое бывает, когда очень больно внутри головы, но я упорно старалась заглушить эту боль, потому что понимала — всего лишь от нервов, это всего лишь от нервов.

Я должна была знать правду.

Если он действительно знал, о чем-то и умолчал, то это не делает ему чести. Это делает, скорее всего, то, что он просто поступил безумно зло в отношении меня. О таких вещах надо предупреждать, о таких вещах надо говорить.

Когда я выехала с территории посёлка, то ощутила, как меня стало немножко отпускать, видимо, успокаивалась, видимо, не так меня шарахнуло нервным напряжением, я все-таки наклонилась, вытащила телефон из подстаканника и набрала Ксюшу.

— Ксю, давай я заберу Риту.

— Мам, прости, я не должна была тебе звонить. Господи, не должна я была тебе звонить. Я не должна была говорить, это неправильно.