Книга Дорогая первая жена, страница 97 – Даша Черничная

Он что… меня бросить собрался?

— Я думаю, сейчас самое время начать строить наше новое будущее, которое будет зависеть только от нас.

Зажмуриваюсь и глубоко вдыхаю, потому что в носу начинает предательски свербить.

Я слышу шорох. Идар придвигается ко мне, касаясь грудью моего плеча. Одну руку он закидывает поверх моей головы, вторую кладет на мои пальцы, сжатые в кулак.

Он так близко… тело к телу, душа к душе.

Мы оба ранены, хоть и по-разному, но нельзя игнорировать чувства, которые объединяют нас.

— Согласна ли ты, Надия, — начинает шепотом Идар, — позволить мне наполнить твою жизнь светом, любовью, поддержкой и заботой? Разрешишь мне изменить твою жизнь и попытаться исправить ошибки прошлого? Заставить тебя улыбаться и радоваться каждому дню?

Я с трудом сглатываю слезы, которые не получается сдержать.

— Что ты ответишь мне? — его голос мурлычет тихо и ласково, обещая так много всего, о чем я раньше даже мечтать не могла.

— Я очень хочу… — говорю шепотом, облизывая соленые губы. — Очень хочу согласиться и довериться тебе.

Я чувствую, как он улыбается, когда отвечает:

— Будем считать, что ты сказала да.

Идар

— Я бы хотела пожить некоторое время в своей квартире, — заявляет Надия, когда мы садимся в машину после визита к Назару.

И я, надо признаться, был уверен — как только она поймет, что с братом все в порядке, операция прошла отлично, а восстановление идет быстро, то подобреет и сделает шаг в мою сторону.

Но это, твою мать, никакой не шаг, а целая телепортация в ебеня нашей семейной жизни.

— Думаю, так будет лучше.

Я удерживаю ногу на педали газа, концентрируясь на дороге, чтобы не впороться никуда.

— Мне нужно побыть одной, — добавляет.

Я молчу, чтобы не высказать все, что думаю насчет ее идеи. Уверен, от услышанного у нее уши скрутятся в трубочку.

— Ты слышал, что я сказала? — заглядывает мне в лицо.

— Слышал, — выдавливаю из себя.

Держись, Идар… держись. Я знаю, что ей надо поберечься, нельзя, чтобы она нервничала или у нее поднялось давление.

Так что пусть она поднимает его тебе.

— Раз слышал, почему молчишь? — как ни в чем не бывало продолжает Надя.

— Потому что жить в своей квартире ты не будешь. Ты моя жена, моя семья, и мы будем жить вместе. Если тебе нужно личное пространство, я не стану к тебе лезть, но я должен находиться рядом. Для меня это важно, — стараюсь донести до нее свои мысли.

— Мне кажется, это кончится плохо, — говорит тихо, при этом не особо сопротивляясь, скорее всего видя, как меня корежит.

— Это кончится плохо, если ты решишь жить одна. Нет ни одной причины, по которой тебе стоило бы так поступать. Я тебя ни к чему не принуждаю, не заставляю. Просто позволь мне быть рядом и заботиться о тебе.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и я поворачиваюсь к ней.

Надя не успевает убрать с лица блаженную улыбку, видимо не ожидая, что я посмотрю на нее.

Чем серьезнее она делает лицо, тем тяжелее мне сдерживать улыбку.

— Хорошо, — ведет плечом, — но я хочу вернуться в свою комнату.

Трогаюсь с места и спрашиваю, уже не глядя на нее:

— Тебе настолько принципиально, чтобы меня не было рядом? Еще раз: я не собираюсь посягать на тебя.

По крайней мере, до тех пор пока не пойму, что она пришла в себя эмоционально и физически.