Книга Сталкер, страница 77 – Кира Сорока

В вип влетает отчим.

— Что происходит? — встревоженно смотрит на нас.

Жаль, что Владимир Андреевич пропустил этот дурдом, устроенный моей матерью. Жаль, не увидел, как она унижает его сына.

Мне стыдно за неё перед Максом. И перед друзьями тоже.

— Ничего не происходит, просто мы с Максимом уходим. Спасибо за праздник, — едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

— Полина! Кто-нибудь! Помогите! — вдруг выкрикивает Света.

А следом за ней начинает причитать Марк:

— Марина Захаровна, что с Вами? Эй! Может быть, на воздух надо?

Резко повернувшись, с ужасом смотрю на бабушку Максима. Отчим с мамой подбегают к ней. Она очень бледная. Судорожно хватает ртом воздух, как-то криво сидя на стуле. Света придерживает её за плечи. Марк распахивает окно, впуская морозный воздух в помещение. А дальше всё как в тумане...

Суета персонала, возвращение Максима, его застывшее от ужаса лицо, взволнованные лица Дамира и Евы, причитания мамы, всхлипывания впечатлительной Светки...

Скорая, носилки... Давящая мрачная атмосфера... Словно мы вот прямо сейчас можем потерять нашу Марину Захаровну. Но мы ведь её не потеряем, правда?

Липкий страх сковывает моё тело. Не могу дышать.

Владимир Андреевич едет со своей матерью в больницу на машине скорой помощи. Максим, я и мама — на такси следом.

В больнице мы просто сидим у дверей реанимации и ждём. Марина Захаровна в руках медиков. Что-то с сердцем. Отчим сам не свой. Мама пытается его утешить. Максим подавленно молчит...

На телефоне время от времени всплывают сообщения от Марка и Евы. Они очень волнуются и спрашивают, как там Марина Захаровна. Но я не знаю, что им ответить. Я ничего не знаю...

Около двенадцати ночи Максим вдруг резко встаёт и куда-то уходит. Я бегу за ним, догоняю лишь на улице. Мы оба без верхней одежды, она осталась на скамье возле палаты. На улице похолодало, изо рта вырываются клубы пара.

— Я не могу, Полин... Это какой-то пи*дец! — Максим начинает метаться туда-сюда. — Я так много ей не сказал!.. Вдруг больше не получится? Я — худший внук на свете, мать твою! Бл*ть! Бл*ть! — рубит кулаками воздух.

Я ни разу не видела его в таком состоянии. Он сломлен. Его потрясывает. В глазах — бездна боли.

Почти запрыгиваю на его спину, чтобы поймать и остановить. Вжимаюсь лицом между лопатками.

— Максим... Всё будет хорошо... Не хорони её раньше времени, пожалуйста. Так нельзя. Она жива. И обязана справиться. Она справится.

Он тяжело и надсадно дышит. Сжав мои пальцы, отрывает от себя, разворачивается ко мне лицом и притягивает к себе. Утонув в его объятьях, не сдерживаю тихих рыданий. Мне больно за Максима.

— Ты права, — мягко целует в лоб. — Она будет в порядке. Она выкарабкается. Бабушка у нас сильная.

У нас... Наверное, он прав, она и моя бабушка тоже, хоть и неродная. Я её полюбила.

Мы стоим так, пока оба окончательно не замерзаем. Возвращаемся в больницу. Нам навстречу идёт совсем бледная мама. Правда, в её взгляде нет прежнего отчаяния.

— Всё в порядке... — выдыхает она. — Марине Захаровне стало лучше, её переводят в палату. Ей поставили капельницу, сделали кардиограмму и теперь хотят понаблюдать за состоянием несколько дней.

— Что это такое было вообще?! — взрывается Макс. — Она чем-то больна, а мы не в курсе?

— Нет, Максим, это просто кризис. У пожилых людей так бывает. Перемена погоды, стресс, — последнее слово мама произносит почти беззвучно и тяжело сглатывает.