Книга Сталкер, страница 50 – Кира Сорока

Ох, кажется, мы торопимся... Я пока не готова идти до конца.

Через пять минут у меня всё же получается выставить Максима за дверь, чтобы наконец закончить утренние процедуры. А ещё чтобы не вызвать подозрений у Марины Захаровны.

Макс уходит со словами: «Это будет чертовски сложный день».

Но я не понимаю, почему он так сказал.

На кухне меня встречает потрясающий аромат сырников и кофе с молоком. Макс сделал две чашки для нас с ним.

— Ну давайте, голубки, рассказывайте! — внезапно говорит его бабушка, присев за стол. — Как проходят репетиции?

Невольно хмурюсь. Почему что она называет нас голубками? И откуда знает про репетиции?

По выражению лица Макса понимаю — это он рассказал ей про танцы. Вопросительно изгибаю бровь. Макс коротко качает головой и отвечает бабушке:

— Ты услышала только то, что мы вместе танцуем? Я же тебе объяснил — я там всё равно, что спортивный инвентарь. Лишь частично заменяю Марка на время его... эм... больничного.

Понятно. Про перелом Максим не сказал.

— И почему «голубки», ба? — спрашивает он немного смущённо.

— Ну... Вы прекрасно смотритесь вместе. Как танцевальная пара, конечно. К тому же, не будем забывать о твоих танцевальных талантах, Максик.

С этими словами она щёлкает внука по носу и встаёт из-за стола. Максим краснеет до корней волос.

— Каких талантах, ба? — вырывается из него хрипло.

Сощурившись, гляжу на парня, но он на меня не смотрит.

— Ты же занимался танцами в детстве, — невозмутимо продолжает Марина Захаровна, заваривая себе чай.

Максим наконец переводит взгляд на меня, недовольно сжав губы.

— Ммм... танцы! — дёргаю я бровями. — Как неожиданно...

— Слушай, это был брейк-данс, — предупреждающе тычет в меня пальцем.

— Брейк-данс был после бальных, — уточняет его бабушка. — Я всё помню.

— Мне было семь, и я ходил туда всего два месяца, мать вашу!

— Не выражайся! — даёт ему подзатыльник Марина Захаровна.

— А потом был брейк-данс. Потом плаванье, футбол, паркур... Я много чем занимался, принцесса, — говорит он, будто оправдываясь и глядя мне в глаза.

Краски с его лица почти сошли от волнения. А я не знаю, куда деть смех, рвущийся наружу.

— Кто бы мог подумать... Максим тряс попкой под мотивчики румбы. Ммм...

— Слушай, если ты кому-нибудь скажешь... — начинает было он, сверкнув опасным взглядом, но замолкает. Дождавшись, когда бабушка отвернётся, чтобы насыпать в чашку сахар, произносит одними губами: — Расплата будет жаркой, принцесса!..

Он щипает меня за коленку под столом, а я стукаю его по плечу. Максим ловит мою руку, подносит к губам и целует. С трудом успеваем отстраниться друг от друга, когда его бабушка вновь разворачивается к столу. Долго и задумчиво смотрит на каждого по очереди. Потом на тарелку с сырниками.

— А что не едим? Ну-ка, налетай!

И мы уплетаем сырники, чуть ли не соревнуясь в скорости. Диета забыта, ведь Макс поднимает меня, словно пушинку. Вот что происходит, когда у твоего парня руки сильные.

Моего парня...

От этих слов на душе становится так хорошо, что я жмурюсь от удовольствия. Марина Захаровна снова пристально смотрит на нас, но ничего не говорит.

— Сегодня есть тренировка? — спрашивает она, убирая опустевшую тарелку из-под сырников со стола.

— Да. И нам пора ехать, — киваю Максу на дверь.