Книга Сталкер, страница 32 – Кира Сорока

Вокруг нас собирается народ. Полина ведёт Марка на улицу. Я иду за ними. Она садится в машину скорой помощи вслед за этим мудаком, оборачивается и с презрением говорит мне:

— Ты даже не представляешь, какую дичь сейчас сотворил! Ты лишил меня партнёра! Теперь я не смогу участвовать в… Я... Господи! Ты лишил меня заветной мечты!

Ну вот. Она меня ненавидит. Снова. Вашу ж мать!

— Я всё исправлю... — шепчу в уже захлопнувшуюся дверь.

Исправлю? Какого чёрта? Как я могу это исправить?!

Дерьмо!

Полина

Я понятия не имею, как смотреть Марку в глаза. Ему сделали снимки, и вся призрачная надежда, что это просто вывих запястья, рухнула. У Марка перелом. Возможно, со смещением. Всё очень-очень плохо...

Его гоняют по больнице, чтобы взять анализы. А я тенью хожу за ним.

— Сейчас отец приедет, — сообщает мне Марк с мрачным видом, когда мы сидим возле очередного кабинета. — Пришлось ему позвонить.

Ну теперь всё станет ещё хуже. Отец Марка узнает, кто виноват в травме сына, и свяжется с моим отчимом. Естественно, мне тут же позвонит мама. Будет грандиозный скандал...

Господи...

— Я не скажу отцу про твоего брата, — внезапно говорит Марк.

С удивлением смотрю на него.

— Не скажешь? Почему?

— Он вроде как тебя защищал, — усмехается парень. — Возможно, я поступил бы точно так же.

— Ты бы так не поступил, — заявляю убеждённо.

Никто бы так не поступил. Только Максим на это способен.

Что же он наделал?!

Собственный танец меня уже мало волнует. Без Марка сам спектакль нашей труппы оказался под ударом. Как мы будем танцевать без Франца — главного героя пьесы?

Я уже с трудом сдерживаю слёзы. Здоровой рукой Марк гладит меня по спине.

— Не отчаивайся, Поля. У нас ещё есть время.

Да? Сколько? Выступление уже в конце месяца!

Чуть позже врач объявляет свой вердикт. Кость будет срастаться не меньше двадцати дней. Никаких нагрузок на руку. Гипс, полный покой.

В больницу влетает запыхавшийся Виталий Юрьевич.

— Как это произошло?

— Неудачно упал, — пожимает плечами Марк. — Всё нормально.

Но его отцу это явно не кажется нормальным. Он идёт к врачу, от которого мы только что вышли. Мы вновь садимся на лавочку.

— Он ведь может и докопаться до истины, — подбородком Марк указывает на дверь кабинета. — Папа узнает, откуда нас забирала скорая, потом запросит видео с камер наблюдения. Уверен, что момент моего позора запечатлён.

— Тебя только это беспокоит?! — внезапно я вспениваюсь. — Ты волнуешься только о каком-то там позоре, а не о труппе?

— В моём случае этот инцидент — прямая дорога в армию. Папа ждёт не дождётся, когда я туда отправлюсь. Он ненавидит мои танцульки.

Я сразу сдуваюсь. Марк как-то об этом заикался. Говорил, что отец уже приготовил для него тёпленькое местечко в местной воинской части. Но до сих пор не отправлял его туда, потому что Марк был слишком ценен для нашей труппы как танцор. А теперь, с травмой, он может стать бесполезным в балете. Вдруг что-то не так срастётся.

Виталий Юрьевич выходит из кабинета и сразу подходит к нам.

— Останешься здесь! — рявкает он. — Пара суток под наблюдением врачей не помешает.

— Па, ты прикалываешься? — шокированно смотрит на него Марк. — Я же не ногу, блин, сломал!

— Перелом ладьевидной кости может повлечь за собой проблемы с нервной проводимостью руки, — отрезает мужчина. — Хочешь быть калекой?