Книга Сталкер, страница 101 – Кира Сорока

Закрыв дверь, сползаю на пол и сжимаю руками голову.

Чё делать-то?..

Хотя ответ очевиден.

Полина

Мы репетировали эту постановку не меньше сотни раз. И уже выступали с ней перед широкой публикой. Но когда речь заходит о гиперответственном мероприятии перед именитыми хореографами, всё, конечно, идёт через жопу.

Начиная с внезапной боли в травмированной руке Марка и, как следствие, неудавшейся поддержке на первых минутах первого акта. И заканчивая растяжением лодыжки у Светки, которая танцует сольную вариацию в начале второго.

Вся постановка рассыпается, мы явно не вытягиваем. Эльвира Эдуардовна пока просто в шоке, но скоро мы хапнем её гнева.

В третьем акте я пытаюсь не перенагружать Марка. Мне страшно за его руку, которая лишь недавно восстановилась. На очередной поддержке вместо прыжка делаю что-то несуразное и совсем не в тему. Просто ужас... Кажется, всему зрительному залу становится очевидно, что постановка полностью провалена. Общую картинку спасают лишь отличные яркие декорации и балерины второго плана.

Дотанцовываем уже на автомате. Светка хромает, Марк морщится от боли, а я чувствую себя ужасно вымотанной и совершенно деревянной.

Три акта — это полтора часа на сцене. Все выдохлись, и на финальном поклоне мы с трудом улыбаемся зрителям.

Я знаю, что первый ряд отведён для важных гостей. Алла Зайцева там, но я совсем не хочу смотреть на неё. Меня даже не тянет увидеть на её лице какое-то одобрение или, наоборот, его отсутствие. Всё кончено. Я прощаюсь с балетом.

Когда мы заканчиваем, несмотря на все наши ляпы, звучат овации. Взявшись за руки, вновь кланяемся. Потом вдвоём с Марком делаем шаг вперёд и снова кланяемся.

Моя мама в зале вместе с отчимом. И Марина Захаровна хотела приехать, но я не смогла разглядеть её среди зрителей. Она явно не сидела рядом со своим сыном.

Вообще, в последние дни бабушка совсем отгородилась от нас. В свою квартиру всё-таки не переехала, но практически объявила нам бойкот. Никаких больше блинчиков и сладкой выпечки по утрам. Она даже за стол с нами теперь не садится. И на меня Марина Захаровна явно в обиде, потому что я утаиваю от неё то, что сделал Максим.

Наконец всей труппой убегаем за кулисы. Эльвира Эдуардовна ловит меня за руку и тянет за собой.

— У тебя пять минут, чтобы переодеться. Сейчас подготовят музыку, — тараторит она, направляясь в сторону гримёрки.

Вырываюсь.

— Эльвира Эдуардовна, мы же сто раз это обсуждали, — устало качаю головой. — И мне всё равно, что думает на этот счёт мама. Танцевать я не буду.

Завожу руку за спину, расстёгиваю молнию на платье. Стягиваю его с плеч, потом спускаю до талии и иду в гримёрку.

— Твоя мама тут ни при чём, — тренер следует за мной по пятам. — Между вторым и третьим актом Зайцева подходила ко мне. Сама. И сказала, что ждёт твоё выступление. Вернее, вас с Максимом.

— Пфф! — фыркаю, находясь уже на грани истерики. — Ждать ей придётся долго. Очень.

Спускаю платье вниз по ногам. В гримёрке тесно и шумно. Все переодеваются и громко обсуждают свои огрехи. Эльвира Эдуардовна отвлекается на Светку и начинает отчитывать её за травму. Видите ли, она сама всё сделала неверно.

Мне так хочется поскорее уйти отсюда!..

— Вот твоё платье! — вдруг возникает передо мной Ева.