Книга Истинная игрушка для Альф, страница 23 – Tommy Glub

Истинная связь. Я знаю, как она должна быть. Это не просто химия тела, не феромоны или запрограммированные реакции. Это резонанс. Глубокий, живой, когда ты чувствуешь другого человека даже без слов, даже на расстоянии. Но биоробот… она не может иметь душу. Она — оболочка. Совершенная копия, созданная нами самими, чтобы обмануть закон и получить трон. Пустая внутри. Так говорили создатели. Так должно быть.

Я сажусь на кровати. Сердце стучит слишком громко в тишине. Ноги сами несут меня к двери. Я выхожу в главную комнату, где свет приглушен, а воздух еще хранит запахи вина и ее легкого цветочного аромата. Она все еще стоит у стены. В той же позе, в которой оставил ее Найтин. Руки сложены перед собой, голова слегка склонена, плечи расслаблены. Неподвижная. Идеальная. Безучастная.

Я подхожу ближе. Медленно, шаг за шагом, словно боюсь спугнуть тишину. Ее лицо освещено мягким золотистым светом от настенных линий. Глаза открыты — серо-голубые, ясные, с длинными ресницами. Но взгляд пустой. В нем нет ни искры, ни мысли. Просто… отражение. Я останавливаюсь в полушаге и всматриваюсь в эти глаза, пытаясь найти хоть что-то живое за этой идеальной поверхностью.

— Кто ты? — шепчу я так тихо, что слова почти растворяются в воздухе.

Конечно, ответа нет. Никогда не было и не будет. Она не умеет говорить без команды. Не умеет чувствовать.

Я поднимаю руку и касаюсь ее щеки. Кончиками пальцев, осторожно, словно боюсь, что она рассыплется. Кожа теплая. Мягкая. Бархатная под моими пальцами, с легким румянцем. И в тот же миг это возвращается — импульс. Вибрация. Теплая волна, которая проходит от моей ладони прямо в грудь, разливается по венам и заставляет сердце пропустить удар. Не просто ощущение кожи. Что-то большее. Как будто внутри нее, за этой оболочкой, кто-то действительно откликнулся.

Я резко отдергиваю руку. Дыхание сбивается. Сердце теперь бьется быстро, тяжело, отдаваясь в ушах. Желание прикасаться снова — прикоснуться к ее волосам, провести пальцами по шее, прижать ее к себе — становится почти невыносимым. Оно рождается здесь, в этой тишине, в этой комнате, где она стоит, как статуя, и все равно тянет меня к себе сильнее, чем любая живая женщина когда-либо тянула.

Зависимость. Я чувствую, как она начинает расти внутри меня, уже невыносимая. Хочется быть рядом. Хочется охранять. Хочется… понять.

Я отступаю на шаг, потом еще один. Разворачиваюсь и ухожу обратно в свою спальню, закрываю дверь плотнее, чем нужно. Ложусь на кровать, но сон все так же далек. Глаза закрыты, а передо мной — ее лицо. Эти серо-голубые глаза, которые смотрят в никуда. Ее щека под моими пальцами. Эта вибрация, которая все еще пульсирует где-то глубоко в груди.

Я не могу перестать думать о ней.

Дни сливаются. Я уже не считаю их — просто чувствую, как время проходит мимо меня. Я живу в их покоях, в этих роскошных комнатах, где воздух всегда пропитан их запахами…

Тело послушно выполняет каждую команду.

«Садись». И я сажусь.

«Стой». И стою.

«Иди». И иду.

«Ешь». И открываю рот, позволяя им кормить меня ложкой с нежным, сладковатым пюре или кусочками фруктов, которые тают на языке. Меня одевают — мягкие, струящиеся платья, которые скользят по коже и выгодно подчеркивают все изгибы моего ненастоящего и, откровенно говоря, ненавистного, тела. Меня моют, расчесывают волосы, наносят на тело ароматные масла. Все это делают служанки, быстро и молча, а братья иногда наблюдают. Но никто не разговаривает со мной. Зачем говорить с куклой? Они обсуждают дела, планы, политику — а я просто сижу рядом, как красивая статуя.