Книга Кто сказал «бык»?!, страница 157 – Вячеслав Ипатов

Сказав это, я направился в сторону моря, где имелись оставшиеся еще с давних времен почти целые дома. По идее, дальше подчиненные могли бы и сами разобраться, но у меня почти своевременно мелькнула мысль, что стоило наконец всерьез погрузиться в быт постепенно нарастающей у замка деревни. Покуда проблемы в этой области не стали критичными. И что бы вы думали? Оказалось, я уже почти опоздал. Совсем рядом со стеной растущего донжона, уже очень скоро обещавшего стать фортом, мне открылся вид на строящийся дом. И был он в этом месте нужен как ножик слонику. В смысле, откровенно мешал. Здание обещало попасть внутрь кольца замковых стен, где места, с учетом перечня необходимых построек, и так являлось дефицитным. Более того, оно такое, неудобоваримое, имелось не одно. Ближе к воде уже строился длинный дом, который вроде бы и не попадал на территорию будущего замка, но обещал занять максимум свободного пространства. Словно специально неведомый «архитектор» все так и спланировал. А ведь когда-нибудь в будущем, не в ближайшие дни, обязано было появиться и второе кольцо стен. Для которого дефицит свободного пространства станет не менее актуален.

Осознав глубину проблемы, я немедленно созвал всех имевшихся поблизости бондов, включая старосту и принялся за объяснение политики партии с наглядными примерами. В смысле, с черчением по земле границы области по которой пройдет замковая стена, объяснением необходимости выстраивать дома в линии, с наметкой этих самых линий и прочим, прочим. Надо сказать, энтузиазма бонды не проявили. Потому что все мои объяснения означали одно. То, что не только уже начавшие строиться дома, но и часть сохранившихся от прошлых хозяев требовалось сносить из-за дури начальства. Причем по смыслу именно так и звучали слышимые мной возражения.

— Мои отцы, деды, прадеды жили вольно, и я также стану! — объявил крепкий широкоплечий мужчина звероватого вида. С рыжей, пышной бородой, шрамом на роже и вызывающим видом.

— Викинги, не какие-нибудь слабаки, трясущиеся перед святошами. Каждый из нас — воин. Каждый имеет право говорит на тинге хоть перед конунгом. И жить так, как заведено предками.

Речь моего оппонента оказалась поддержана криками одобрения бондов. Оно и понятно. Может я тут ярл и сын Одина, но вот этот конкретный мужик им явно ближе. Я же буквально кожей почувствовал, как начал отсчитываться таймер до кары от нарушения гейса. На лицо имелся конфликт. Ну уж нет, умирать я сейчас не хотел.

Быстро шагнув навстречу смутьяну, выбросил вперед руку, поймав рубаху противника. После чего почти ласково грянул того оземь. На самом деле легонько вышло, реши я его вбить со всей силы, здесь бы образовался труп. А так рыжий просто замер на земле, хватая ртом воздух. Но прийти в себя я ему не позволил, подняв вытянутой рукой. Бонд беспомощно замотал ногами в воздухе, но достать до земли не смог. Я был выше его головы на три, а уж сил имел достаточно, чтобы и двоих таких держать навесу.

— Красиво ты тут говорил, но теперь выскажусь я. Мы викинги, воины, это верно. Но вовсе не значит, что каждый тут может действовать как хочет. Право говорить имеет только тот, кто делом доказал свою силу, пользу для общины. Вот есть в моем войске скальд Эгиль. Викинг, не раз демонстрировавший свою силу и ум. Такой, что не раз давал дельные советы и участвовал во множестве сражений. Его слово весомо. Также среди вас есть те, кто с оружием в руках встретил зеленокожих, — при этих словах нахожу знакомые лица. — Вы доказали свою храбрость. Встали на защиту родного дома. Так что и ваше слово имеет вес. А вот ты кто? Что сделал для нашего дома?