Книга Кому в морду?, страница 31 – Вячеслав Ипатов

И вот же зараза, на этот, ключевой вопрос я всё ещё ответа не знал! Методика не работала!

Так, спокойно, спокойно. Нужно просто успокоиться и покопаться в себе, выяснить, чего мне самому хочется.

Я хочу семью? Я, когда-то бывший холостяком возрастом за полтинник, а сейчас ставший молодым крепким минотавром. Есть у меня желание понянчить детей, получить продолжение себя, тех, кто станет моим будущим?

Ответ отнюдь не прост, есть волнение, неуверенность в своей способности быть отцом, страх… Но всё же да, да, я этого также хотел.

Могут ли быть у меня дети, которые не родятся в этом мире? Вопрос риторический, ответ однозначный — нет.

Получится ли у меня сойтись с девушкой-игроком? С рожей минотавра, мне светит только какая-нибудь извращенка. Да и я уже для себя решил, что не хочу оставлять Натисс, а от одной мысли о гареме меня теперь бросает в холодный пот. Определённо, это психологическая травма. Но если это всё собрать вместе, выходит, что, желая семью, я могу её получить только в нынешнем виде. Те дети, что родились или вот-вот появятся — единственное моё будущее, к которому я сам уже пришёл. Так что тут не бояться ответственности, а смело её принимать стоит! По крайней мере так говорит логика. Ещё бы её с чувствами совместить, а то пока числитель со знаменателем не сходятся.

Впрочем, это было не совсем верно. Такие рассуждения действительно успокаивали. Помогали. А выход виделся только одним. Принять судьбу. Ну и взглянуть на своих детей, взять их на руки, а там будь что будет. В конце концов альтернатива — это сделать вид, что никаких детей не существует, а она совершенно точно вызывала в душе протест. Намного более сильный, чем все страхи. И надо сказать, разобрался с этим вопросом я как раз вовремя. Ведь на горизонте уже показалась земля.

…

Сорок пятый день от падения Завесы.

Есть много вещей, способных вызвать уважение. Но нет ничего надёжней силы. Мудрость может быть поставлена под сомнение. Доброта засчитана как слабость. А вот силу, силу попробуй не уважить. Особенно, если она очевидна.

Именно потому в столицу Кирель мы вошли не просто весёлой толпой, а военным парадом, стройными рядами, демонстрируя мощь и дисциплину. Чёткие ряды хирдманов и хускарлов, многочисленные отряды фелинов, ощетинившиеся алебардами анубы. Все в начищенных доспехах, в то же время нёсших на себе многочисленные следы сражений. Явно не паркетные войска, а прошедшие через огонь и воду бойцы! А на первом плане находился я, заняв место на колеснице, движимой Рокотом. Облачённый в полный доспех, делавший мою фигуру ещё массивней, я должен был производить впечатление ничуть не меньшее, чем армия за спиной. И судя по реакции зрителей, представление вполне удалось.

Эльфы, люди, хоббиты перешёптывались, взирая на нас с уважением и долей опаски. Путь к донжону очистился сам собой — зрители благоразумно взирали на нас с обочины и из окон домов. Вокруг царил взволнованный гул. Но я подчёркнуто не обращал ни на что внимание, сосредоточенный на том, что было впереди. А там нас ждала хозяйка замка, в окружении лучших своих воинов. Ровно также блистающая, но выбравшая своим оружием красоту и магическую силу.

Несколько минут и мы добрались до цели. Я по ментальной связи приказал Рокоту остановиться. Спрыгнул на землю, потрепав по холке мантикора, достававшего мне в холке до плеча. А затем направился к Кирель. Несколько шагов, и я оказался напротив эльфийки.