Книга Криндж и ржавый демон, страница 74 – Харитон Мамбурин

— Это я жрать не буду, — твердо уведомил я пирата, ставя чашку назад на поднос и возвращая всё добро в нишу.

— А это… не жрут… — озадаченно промычал огромный мужик, очень медленно вытаскивая поднос наружу и не сводя с меня напряженного взгляда.

— А что с этим говном делают? — поинтересовался я.

— Скоро узнаешь, — буркнул тот в ответ и ушёл.

Вскоре после этого из шахты поднялось аж целых три дрона, выкрашенных, правда, в бело-синий. Еле слышно гудящие машины зависли напротив моей камеры, не отводя «морд» в сторону ни на секунду. Пожав на это плечами, я устроился на койке, планируя поспать.

Больше ничего не оставалось.

Неделя — много или мало? Для кого-то вроде вахтёра или там охранника, думаю, пролетела бы, как и большая часть его бессмысленной жизни, мухой. Может быть крупной и неторопливой, тут уж всё зависит от индивидуальных склонностей и наличия толстой пачки сканвордов. Для меня, имевшего в общем зачете неполные сутки жизни, прошедшие восемь дней показались вечностью.

Очень и очень полезной вечностью, в ходе которой выявилось очень много интересного, нужного и полезного для той сборной солянки, из которой родился такой красивый я. Пока тело ело кашу, фыркало на исправно приносимую светящуюся жижу, пило воду, ссало, срало и валялось на койке в соответствие с заведенным в тюряге порядком, мой разум возмущенный пылал ярким огнем перестройки в этом болоте гласности. Проще говоря, я пытался понять, каким образом получился таким красивым у троих совершенно придурошных мужиков и где вообще воспоминания Малого, то есть изначального владельца этого мутантского тела по имени Яго.

Насчет красивого себя получилось выработать стройную теорию. Изначально, то есть с пеленок, ни Крикун, ни Солдатик, ни Малой не были ущербными ушлепками, а были милыми угукающими детьми. Потом их жизнь об колено поломала, но сначала? Нет. Так вот, видимо, пересборка личностей, породившая меня, начала с самого начала. Три набора различных ценностей, совершенно не перекликающихся друг с другом, конфликт понятий «плохо» и «хорошо», бац-бац и в дамки. Вместо солдафона-наемника без члена, рокера без мозгов (но с членом) и неведомой кракозябры, желающей подохнуть, родился новый (здоровый) член общества, который, вроде бы, не хочет трахать всё, что движется, бухать всё, что пьется или просто сидеть в ожидании смерти.

То есть я. Криндж. Нельзя сказать, что обладаю какими-то высокими нравственными нормативами, но, судя по мироощущению, младенцев убивать, трахать и жрать не буду, из тюрьмы хочу на волю, к наркотикам равнодушен, а вот бухнуть можно. Логично? Да. Принимается? Да. Но где память Яго? Где? Нету. Вот какая загогулина.

На восьмой день ко мне пришли трое добрых дядь размерами с меня самого и лицами, вполне могущими конкурировать со слегка разожравшимся Аленом Делоном.

— Выходи, — скомандовал один из этих тяжело вооруженных ашуров, — Босс хочет тебя видеть.

— Хочет — значит увидит, — пробурчал я, поднимаясь с койки. Ну так, для порядка.

За прошедшее время, я наблюдал, как сменилось почти две трети моих собратьев по решетке. Не всех из них конвоировали молча, так что теперь я знал, что часть пираты продают, а часть буквально отпускают на волю. Зачем забирали? Ну это тоже оказалось несложно подслушать. Чтобы не оставлять на поживу диким зверям там, где был посажен корабль-жертва. Вот такие вот гуманисты меня ведут под дулами к местной леди-боссу. Ни тебе наручников, даже дула их жутких стрелял смотрят в пол. Да и сами мужики довольно расслабленны. Я без каких-либо проблем могу их либо уронить на месте, либо даже кокнуть. Или не могу?