Книга Криндж и ржавый демон, страница 6 – Харитон Мамбурин

Я глотал воду, песок, грязь, какие-то ошметки, буквально всасывая всё в себя, не ощущая ни вкуса, ни цвета, не запаха. Вообще весь отдался этому упоительному процессу, да и отдавался бы дальше, если бы из тьмы не появилось нечто, решившее откусить мне голову. Тварь, воняющая тиной, полностью заглотила мою тыкву, но я, сам не ведая, что творю, тут же резко мотнул головой, буквально перекидывая не такого уж и большого агрессора через себя. Извернувшись, я выбросился из воды с чудовищем на башке, а в следующую секунду мои пальцы уже были в его жабрах, стаскивая склизкое тело с головы и попутно лишая шансов на жизнь!

Рыба! Еда!

Еще один приступ, переключающий рычажки в моей башке. Жажда моментально забыта, зато от голода мир сузился до содрогающегося тела, напоминающего сома, усыпанного целой кучей длинных плавников.

Бросок.

Чавканье.

Контролировать себя было просто невозможно. Никак. Я даже не пытался, но при этом не стал невольным свидетелем процесса, как тело само по себе пожирает еще живую рыбищу, а стал непосредственным участником. Я, и никто другой, вгрызался в холодную дергающуюся плоть, я отрывал от неё куски, чтобы с натугой их проглотить, я разрывал тушу руками раз за разом, выдирая пласт мяса, чтобы тут же начать его пожирать! Это было не безумие, не чудо, не помешательство, а неистовый голод, который заявил о себе также неожиданно, как и жажда ранее. Мой голод.

Он утих также внезапно, как и появился, а я обнаружил себя стоящим у воды, держащим в одной руке кусок рыбьего мяса килограмм на пять, а в другой — чехол от турели.

— «Плохо», — появился в моей голове грустный полудетский голос, — «Слишком много пищи. Ты скоро захочешь спать. Здесь нельзя. Беги, а потом зарывайся в песок»

Я побежал раньше, чем осознал смысл произнесенных слов. Быстро, очень быстро. Совсем не зря, потому что сила, пнувшая меня с места, шла из подсознания, быстро сделавшего простой вывод: «если жажда и голод лишили тебя мозгов, то желание спать заставит просто вырубиться на месте. И тогда — всё»

Так и случилось, за исключением того, что начавшая накатывать дремота действовала не так резко, как предыдущие потребности. Я даже успел несколько раз лапнуть себя за голову, пытаясь определить повреждения, нанесенные атакой рыбы, но так ничего не нашёл, поэтому, заползя в уже отрытую голыми руками песчаную могилу, накрылся краденным чехлом, а затем сгреб сколько мог песка назад, на себя. И только потом отрубился.

Пробуждение выдалось куда хуже, чем в первый раз. Когда я выбрался из горячего песка, чуть ли не плавящегося на солнце, у меня болело всё, что только можно, особенно живот, ноги и зубы. Снаружи, в этой пустыне, было не слаще, чем у меня внутри — воздух дрожал от жара, ветер бил в лицо, а обзор на триста шестьдесят градусов показал, что я нахожусь посреди нигде.

— Кхшшш… — из глотки вместо мата вырвались какие-то ошметки, всё тот же песок, да пара кусков чего-то совсем уж отвратительного. Тоже хорошо, а ведь хотел просто проматериться.

Куда идти? Где спасение? Помоги, внутренний голос.

Тот молчал, поэтому пришлось самому ориентироваться. Это было сложно, но получилось — на одном из направлений я заметил нечто, очень похожее на еле виднеющуюся вдали гору. Надо направляться туда, хоть какой-то ориентир. Стоять нельзя.