Книга Криндж и ржавый демон, страница 3 – Харитон Мамбурин

— Ух… — сморщился Клокер, — Пишешь? Хоть это дерьмо попробуем продать. Ладно, он встает уже, давай переводи на преследователя. Что это за хрень вообще?

«Хрень» была гуманоидной формы и представляла из себя какую-то неизвестную модель бипедального робота, упорно преследовавшего взявшего передышку скелета, который, уже подскочив, припустил дальше по раскаленной пустыне, пытаясь отыграть назад расстояние. Парни, не обращая больше внимания на извращенца, сожравшего диа, хором пытались угадать, что это за очередной изврат был выплюнут планетой-дурдомом. Робот был массивным, с грубым, почти комично неэстетичным угловатым покрытием корпуса. У него определенно наличествовали какие-то внутренние повреждения, потому что механизм хромал, а его левый манипулятор поддёргивался в плечевом суставе. Тем не менее, машина продолжала двигаться за странным высоким зедом, явно не желая тому ничего хорошего.

— Любопытно, — пробарабанив себя кончиками пальцев по зубам, выдал лидер банды, — Горб, давай запускай платный анализ. Пробей этого робота. Если все чисто, то мы ставим марку и записываем этих клоунов, пока зед не отбросит коньки. Хотя бы два километра он должен продержаться! Готовься ставить на них маркеры!

Денег было жалко, но уникальность обоих участников погони того стоила. Клокер прекрасно разбирался в том множестве рас, подрас и тысяч другой разной хрени, что населяла старушку Землю, постоянно друг друга убивая, поэтому и решился на скромную трату из бюджета ради этой сцены. Уж больно уникальные типчики попа…

Вместо того, чтобы считать пришедший детальный анализ с монитора, который должен был возникнуть над ковыляющим роботом, парни неожиданно осознали себя в полной темноте — студия оказалась обесточена под громкий раздосадованный вопль неряхи Битрикса. Не успела эта четверка моргнуть несколько раз, как выехавшая с потолка турель безопасности станции щедро одарила каждого из «скринскраеров» парализующим импульсом. Через пару минут их уже выносили легкобронированные безопасники, запаковавшие свои жертвы в непрозрачные черные мешки, совершенно не пропускающие звук.

Последней мыслью растерянного и ошарашенного Клокера, перед тем как сунувшаяся в мешок рука корпо-стража воткнула ему в плечо инъектор, была:

«А шоу бы всё равно не получилось, просрали мы бабки. Зеда ведь спёрли номады на паруснике. Интересно, зачем он им? Там даже жрать нечего, одни кости…»

Говорят, что смерть от холода — самая милосердная. Человек просто засыпает, уходит в ничто мирно и тихо. Ничто его не волнует, не заботит, не чешет против шерсти. Уснул, бедолага, и всё. По весне оттает, созреет, его сожрут какие-нибудь твари, потом высрут на радость природе, оп — естественный цикл вещей, все счастливы, все довольны, благодать.

Не мой случай.

В себя я пришёл с самым отвратительным набором ощущений, которые только могли существовать в природе. Меня колотило от дикого холода, терзало жаждой и голодом, конечности болели так, как будто бы меня растянули на дыбе и оставили, вместо того чтобы закопать от греха подальше. Ко всему этому набору на десерт предлагался совершенно омерзительный, буквально неописуемый вкус во рту. Он был настолько ужасен, что в первое время я ничего не воспринимал вокруг, пребывая в потрясении от этого букета невероятной дряни.