Книга Криндж и ржавый демон, страница 101 – Харитон Мамбурин

Это были приятные новости, причем для капитана, как оказалось, втройне. Ей, нашей дорогой Артемиде Павловне, внезапно стало резко выгодно, чтобы я не только выжил, но и мог принять вертикальную позицию. Не сейчас, конечно, а через часик.

От такого пассажа мы все втроем вылупились на пиратскую леди так, что она даже смутилась.

— Нас обвинили в использовании инфильтратора, — заявила она, — В нормальных обстоятельствах, я бы просто показала славийцам твой труп, но если ты жив и сможешь стоять…

Инфильтратором, как ни странно, называли человекоподобных роботов, замаскированных под живого разумного. Таких использовали чаще всего орбитальщики, когда хотели проверить, что и где творится вне их взора с орбиты, но и другие, продвинутые фракции не гнушались подобной дрянью. Сами эти роботы были не особо крепкими, но как раз на автоматный калибр чхать хотели. Разумеется, славийцы были сильно взбудоражены потенциальным наличием машины-шпиона рядом с их драгоценным дипломатом. Который, к счастью, оказался цел. Пятеро убитых, образовавшихся, пока я «помогал» людям занять их места в корабле, были приемлемыми потерями в этих переговорах. Если я окажусь не роботом.

— Придется только дать им в тебя потыкать разными приблудами, но после Бинго, думаю, ты это выдержишь, — ухмыльнулась пиратка, — А потом мы устроим небольшой термоядерный праздник твоему ржавому приятелю в одном очень интересном месте. С благословения, так сказать.

Я как-то без малейшего труда понял, что Артемида задумала нечто большее, чем просто жмыхнуть «Триумф» своей мега-ракетой. Она явно запланировала решить еще какие-то проблемы нашего маленького, но боевитого коллектива. Хм, нашего?

…посмотрим.

По ворчанию цвергов, каких-то замотанных и замороченных, я понял, что нещадно проигрываю правильному Фредди. Тот, повалявшись под рободоком, получил снотворное, капельницу, шланг в жопу и катетер в уретру, после чего был упакован в капсулу рейдера и там забыт. Со мной же пришлось возиться, выковыривать свинец, кормить и поить, а потом еще наблюдать, чтоб не сдох. Я же, кроме «смешного внутреннего кровотечения, курам на смех», ничем этих дам не порадовал, зато знатно отвлёк.

— Еще с машиной теперь возись… — бурчала белокурая куколка, уже, почему-то, совсем для меня не похожая на подростка, — Мог бы помереть как нормальный ашур. Мутант хренов.

Хорошо хоть начали приходить ходоки из команды, жертвуя мне с миру по нитке на новую одежду. Ботинки у меня остались свои, зато досталась красная потёртая майка, еще теплая, мощно пахнущая носившей её женщиной, потёртые латаные штаны от кого-то с объёмом талии в пять раз больше моей, да куртка, буквально состоящая из заплат. Одна из этих матерчатых накладок представляла из себя сделанную вручную нашивку в виде трехрогого черепа с залихватской улыбкой и надписью понизу: «Ванадис».

Типа свой.

Неприятия этой мысли я не ощущал совершенно. Пока мы ехали, Фредди по-простому просветил меня, что на этой планете «хороших парней» нет. Даже если бы я нуждался в выборе стороны за «правое дело», а я не нуждаюсь, то выбирать можно было бы только из очень большого списка разномастных кровожадных ублюдков. На этой Земле-матушке культивировали только их. Любые невинные овечки, те, что за мир, любовь и равноправие, жили тут только по одной причине: они были слишком слабы, чтобы сопротивляться. И бедны.