Онлайн книга «Криндж и Свидетели Пиццы»
|
Вот так, размышляя над абсурдом мира, я и безымянная чудо-женщина шли. Долго шли, периодически поднимаясь или опускаясь на грави-лифтах. Та еще хренотень. Эдакий «стакан», заполненный голограммами, визуализирующими, куда оно двигается. Ты заходишь и уру-ру — возносишься или низвергаешься, плавно и комфортно. Ну, доярка моя так делала, а вот мне приходилось резко впрыгивать в самый центр, чтобы дырка лифта нормально всосала мои габариты. Это меня громилы местные научили. Кстати, в отличии от чистопородных греев, у гибридов с половыми органами было всё нормально, болтались только так. Особенно у громил. Там иногда такое болталось, что мне даже было жаль бегемотов, если попадутся этому громиле на романтический момент. — Не думай неприличное, я завожусь… — прильнув на секунд, нимфа тут же отстранилась, улыбаясь, — А мне некуда, я заполнена… — Во рту донесешь, — из вредности буркнул я, за что чуть не поплатился. Кому-то понравилась эта мысль. Спросив, сколько нам еще идти по этому лабиринту, получил ответ, что минут десять до спуска на уровень, где меня ждёт старейшина гнезда. Свободное время заставило задать следующий вопрос, который давно меня мучил — с какого ляда бабы бросаются на такую страшилу как я? Ну у кого еще спрашивать, как не у очень опытной голой женщины, чей смысл существования буквально заключается в сексе? — Эволюция, Криндж, — серьезно говорит нимфа, продолжая покачивать бедрами впереди меня, — Чудесный вирус, изменивший ДНК большей части жителей этого мира, стимулирует инстинкты размножения. Они пробуждают подсознательную генетическую память. Для этой памяти ты куда ближе к эталону идеального самца, чем остальные. Как только женщина перестает воспринимать тебя как угрозу, включаются её усиленные вирусом инстинкты. — То есть, это потому, что я рожей похож на питекантропа, что ли⁈ — понимаю я трудную правду своего скрытого обаяния. — Ты сейчас кажешься мне очень милым и очень желанным… несмотря на то, чем мы занимались последние два дня! — лукаво говорит мне женщина, — И я бы очень не против продолжить. Правда, иначе. Ну, не туда… Ох-ре-неть. Пытаясь переварить услышанное, я пёрся вслед за инопланетной дояркой, пока мы не вошли в полукруглый зал, освещенный только по центру. Пол зала устилала та же багровая мездра, что и всё остальное в этом улье пришельцев, а еще, строго по центру комнаты, её давил своей микрозадницей очень маленький, сухонький, но чрезвычайно головастый грей. При виде его из нимфы тут же выдуло эмоции, от чего она бравым солдатиком замерла у входа, лишь сообщив мне: — Сядь напротив уважаемого старейшины, смотри ему в глаза, постарайся освободить голову от мыслей. Не говори вслух, это очень помешает. Вы сможете общаться мысленно. Страха и нервов не было. Я даже не думал о том, что меня ждёт. Сейчас, даже садясь прямо перед крошечным древним пришельцем, нервничать не получалось. Ответы требовались как кислород, срочно, еще вчера. Одно дело жить в дурдоме, другое — не знать, кто ты и что с тобой может случиться в любой момент. Джек Регал, Хемсворт, Яго. Где они? Куда исчезли? Могут ли вернуться? Ответы были прямо передо мной, в существе, которое могло бы уместиться у меня на ладони. — «Я бы с удовольствием насрал бы тебе на эту ладонь!», — внезапно в моей башке заговорил сварливый, но очень бодрый старческий голос, — «Увы, мы не умеем срать! А жаль! Очень жаль!» |